Книга Как профукать праздник. Влюбиться в виновника, страница 1 – Екатерина Мордвинцева

Я смотрела на табло вылета, и внутри всё сжималось от какого-то нехорошего предчувствия.

Огромные буквы бежали по электронному экрану, сменяя рейсы, направления, времена. Статус: «РЕГИСТРАЦИЯ ЗАКРЫТА». Я знала это ещё до того, как подняла голову. Знала, когда мы только выезжали из города. Знала, когда таксист, нервно матерясь, вдавил педаль тормоза в пол. Знала, когда увидела, как белая иномарка летит прямо на нас по встречной полосе, её фары — два хищных глаза во тьме декабрьского вечера.

Я знала, что мы не успеем. Но до этого момента, стоя под этими холодными цифрами, я ещё надеялась на чудо. На то, что рейс задержат, что пробка рассосётся, что ГИБДД оформит всё быстрее, что время, которое так жестоко утекало сквозь пальцы, вдруг сжалится и остановится.

Чудес не случилось.

В руке всё ещё вибрировал телефон — Маша звонила уже в третий раз, но я не могла ответить. Не потому, что не хотела. Просто пальцы дрожали так сильно, что я боялась уронить трубку в сугроб, мимо которого мы только что проехали на такси. Боялась, что если сейчас отвечу, если услышу её голос — весёлый, возбуждённый, полный предвкушения, — то разревусь. А разреветься здесь, на улице, где ветер ледяными пальцами забирался под шарф, где редкие прохожие торопились к своим праздникам, где этот… этот тип в дорогом пальто всё ещё расхаживал неподалёку с видом оскорблённого величия, — разреветься здесь было нельзя.

Я не имела права.

Телефон затих, потом снова ожил. На этот раз — сообщение от Жени: «Мы на регистрации. Ингу не отпустили. Вы где???»

Три вопросительных знака. Я почти слышала её голос — резкий, требовательный, не терпящий оправданий. Женька всегда была такой. Схватить быка за рога, не ныть, не жаловаться. Я иногда завидовала этой её жёсткости.

Сейчас бы пригодилась.

Я набрала ответ дрожащими пальцами, несколько раз промахиваясь мимо нужных букв, стирая, начиная заново: «Попали в аварию. Крис в больнице. Я жду ГИБДД. Летите без нас. Мы позже…»

«Позже». Какое дурацкое слово. Оно звучало так, будто у нас в запасе была вечность. Будто билеты можно было просто поменять, будто отпуск можно было отмотать назад, будто время работало на нас, а не против.

«Позже».

Я отправила сообщение и убрала телефон в карман куртки, подальше от греха. Потому что если бы он снова завибрировал, если бы я увидела на экране «Маша звонит» или «Женя звонит» или «Даша», я бы не выдержала. Я бы просто села прямо здесь, в снег, и завыла.

— Оля, ты как?

Голос Кристины из динамика таксиста — она попросила его не сбрасывать звонок, пока он меня везёт, и парень, худой, с вечно испуганным лицом, кивнул, даже не подумав отказывать. Я была ему благодарна. В этом хаосе, в этом вечере, когда всё пошло наперекосяк, его молчаливое «да, конечно» было единственной вещью, которая не разваливалась на части.

— Оля, ты меня слышишь? — Крис говорила глухо, с той эхающей ноткой, которая бывает в больничных палатах — казённых, стерильных, пахнущих хлоркой и тревогой. — Я сейчас позвоню девчонкам, скажу, чтобы вылетали без нас. Ты в порядке? Ты молчишь…

— Я в порядке, — наконец выдавила я, и голос прозвучал так, будто я откашлялась после долгого пути по пустыне. — Я в полном порядке.

Это было не совсем правдой.

Локоть саднил — я приложила его при ударе, и теперь под рукавом куртки, наверное, расплывался фиолетовый синяк размером с кулак. В висках стучало, словно кто-то маленький и очень настойчивый колотил изнутри молоточком. Перед глазами всё ещё стояла картина: снег, летящий в лобовое стекло, визг тормозов, который резал уши острее ножа, и белая иномарка, вылетевшая на встречную полосу так внезапно, будто её выбросило из другого измерения.