Книга Как профукать праздник. Влюбиться в виновника, страница 15 – Екатерина Мордвинцева

Дома меня встретила тишина.

Квартира была тёмной, холодной — я не успела включить отопление перед отъездом. На кухне на столе стояли нетронутые продукты, которые я купила для новогоднего стола, который так и не состоялся. На холодильнике висела открытка, которую мне подарили девчонки на прошлый Новый год — смешная, с фотографией всех нас вместе.

Я смотрела на неё и не могла оторвать взгляд.

Вот Маша — вечно активная, всегда в движении, всегда с улыбкой до ушей. Вот Женя — решительная, острая на язык, но такая надёжная, такая верная. Вот Даша — тихая, спокойная, с её добрыми глазами и мягкой улыбкой. Вот Кристина — вечно недовольная, но на самом деле самая заботливая из нас. Вот Инга — деловая, серьёзная, но с ней всегда можно было поговорить по душам. Вот Лера — весельчак и заводила. Вот я.

Семь подруг.

Три улетели.

Остальные остались.

И теперь эти три — в списке пропавших без вести.

Я отвернулась от открытки, не в силах больше на неё смотреть. Скинула куртку, прошла на кухню, включила чайник. Руки двигались автоматически, тело жило своей жизнью, а мысли были где-то далеко — над океаном, вместе с ними.

Чайник закипел. Я заварила чай, взяла кружку и села за стол. Телефон лежал рядом, экраном вверх, и я смотрела на него, зная, что рано или поздно придётся сделать то, чего я боялась больше всего.

Позвонить родителям подруг.

Я взяла телефон, открыла контакты и нашла номер мамы Маши. Пальцы зависли над кнопкой вызова.

Я не знала, что скажу. Не знала, как подберу слова. Не знала, как сообщу матери, что её дочь — её Маша, её солнце, её гордость — находится на борту самолёта, который пропал над океаном.

Я нажала вызов.

Гудки. Один, второй, третий.

— Алло? — голос Татьяны Ивановны, мамы Маши, звучал бодро, по-праздничному. — Оленька? С Новым годом, дорогая!

— Татьяна Ивановна, — мой голос дрогнул. — С Новым годом.

— А ты чего не улетела с девчонками? Маша говорила, вы все собирались. Случилось что?

— Случилось, — я сжала кружку с чаем, пытаясь согреть замёрзшие пальцы. — Татьяна Ивановна, вы… вы смотрели новости?

— Новости? — в её голосе появилось беспокойство. — Нет, мы вчера до двух ночи за столом сидели, потом спать легли. А что случилось?

Я закрыла глаза.

— Татьяна Ивановна, самолёт, на котором летели Маша, Женя и Даша… он пропал.

Тишина.

Такая долгая, такая тяжёлая тишина, что я слышала, как бьётся моё сердце.

— Как пропал? — голос Татьяны Ивановны изменился — стал тихим, осторожным, будто она боялась спугнуть какую-то хрупкую надежду. — В смысле — пропал?

— Не вышел на связь, — сказала я, стараясь говорить как можно спокойнее, хотя внутри всё дрожало. — Потеряли с радаров. Сейчас идут поиски.

— Потеряли с радаров… — повторила она. — Это как? Самолёты же не теряются просто так. Это же не игрушки.

— Я знаю, — я почувствовала, как к глазам подступают слёзы. — Я знаю, Татьяна Ивановна. Но пока никакой информации. Поиски только начались.

— Оленька, — её голос задрожал. — Оленька, а что говорят? Они найдут их?

— Найдут, — сказала я, и эти слова обожгли горло. — Обязательно найдут.

Я не знала, верю ли я в то, что говорю. Но я не могла сказать ей правду. Не могла сказать, что самолёт исчез над океаном, что обломков не нашли, что шансов с каждым часом становится всё меньше.