Книга Ищу Деда Мороза, страница 5 – Любовь Перуница

— Я стояла! — выдохнула она, указывая на меня пальцем в пушистой варежке. — Стояла! Это ты въехал в меня задом! Неужели залипал в телефоне на картинки своих кактусов?

Вот чёрт. Она помнила про кактусы. Это придавало ситуации личный, оскорбительный оттенок.

— Я смотрел на дорогу, — солгал я. — Которая, видимо, обледенела ровно в момент твоего мистического появления.

Мы стояли друг напротив друга посреди пустой школьной парковки. Она — сияющая яростью снежная королева. Я — в потрёпанной куртке и с лицом человека, который уже представил, как отрывает здоровый кусок от зарплаты следующие полгода. В голове пронеслись цифры, возможные варианты, но все они упирались в один факт: деньги. Их нет.

А её взгляд, который метнулся с моей поцарапанной машины на моё, наверное, предельно мрачное лицо, вдруг сменился. Ярость уступила место чему-то другому. Острому, деловому. Почти хищному. Мне это совсем не нравится.

— Ладно, — сказала она, и в её голосе появились стальные нотки. — Что будем делать, физик? Страховка у тебя, конечно, не предусматривает столкновений со сказочными персонажами?

— Какая, на хрен, страховка, — буркнул я, сдаваясь. — Лазарева, я виноват. Говори, сколько. Но имей в виду, мой финансовый максимум сейчас — это бутылка шампанского «Советское» и пачка оливье из кулинарии.

Она медленно обошла свою помятую дверь, потом посмотрела на меня. И в её глазах зажглась искра, которая всегда загоралась, когда нужно было выдумывать безумные школьные спектакли и заражать всех дурацким энтузиазмом. Мне это и тогда не нравилось. Не нравилось категорически.

— Деньги… — протянула она, и уголок её рта дёрнулся. — Необязательно. У меня есть для тебя… альтернативное предложение.

Меня сковало леденящее предчувствие. Хуже, чем от разговора с завучем.

— Какое? — спросил я, уже ненавидя весь мир и особенно эту блестящую женщину в сапогах.

Она сделала шаг вперёд. От неё пахло морозом, конфетами и едой из детского сада. Фуу.

— Ты отработаешь. В костюме. С бородой. — Она сделала паузу, чтобы слова легли, как приговор. — Дедом Морозом. У меня аврал и мне нужен человек. На десять дней.

В ушах зазвенела тишина, которая бывает перед потерей сознания. Я посмотрел на неё, потом на свой разбитый бампер, потом на школьные окна, где, наверное, уже собрались зрители.

— Ты с ума сошла? — это было всё, что я смог выдавить.

— Нет, — парировала она, и улыбка на её лице стала широкой, ликующей и совершенно безумной. — Я нашла выход из положения. А ты, дорогой пусть и бывший коллега, нашёл себе новогоднюю подработку. Поздравляю. Идёт? Или вызываем ГАИ, и ты продаёшь свою почку?

Я закрыл глаза. Передо мной проплыли лица Петрова, завуча, горы непроверенных тетрадей. Потом — цифры ущерба. Потом — образ редкого кактуса «Царица ночи», который я вот-вот мог купить себе в подарок… и который уплывал от меня прямо сейчас.

Ветер донёс запах глинтвейна из соседнего кафе. Где-то вдали заиграла дурацкая новогодняя песня.

Я открыл глаза.

— Ладно, — прохрипел я. — Но только на условиях. Никаких хороводов по собственному желанию. Никаких душевных разговоров с детьми. И…

— И что? — она уже достала телефон, готовая фиксировать сделку.

— И мне нужен нормальный костюм. Чтобы ничего не чесалось.

Ксюша Лазарева рассмеялась. Звонко, победно.