Книга Сводница без тормозов, страница 51 – Любовь Перуница

— Забавный, — парень немного ухмыльнулся. Затем протянул ладонь. — Марк.

Неуверенно пожимаю его руку. Марк вызывает опасения и чувство непонятки.

— Значит так, Женя. Раз за тебя внесли в кассу, надо пользоваться шансом. Я не буду вправлять тебе мозги, но пару вещей ты должен понимать. Во-первых, других шансов поступить у тебя не будет. Во-вторых, проявишь себя хорошо как платник — возьмут на бесплатное. Это самый реалистичный прогноз. И у меня есть идея, как это сделать наверняка.

Марк долго объяснял мне суть научных работ, показал корпус вуза, даже покормил в здешней столовой. Мне было вкусно.

Вечером, гуляя мимо общежитий, я поймал себя на чувстве, что встретил брата, наставника и друга в лице Марка.

— Вот тут будешь жить, — махнул он тлеющей сигаретой в сторону невзрачного многоэтажного здания, похожего на несколько соседних, как близнецы. — Всё у тебя хорошо будет. Вольёшься.

— Спасибо.

— Не за что. Приезжай с вещами. Буду тебя ждать.

Конец флешбека

— И я приехал. И пахал как проклятый над любой задачей. Смог перейти на бесплатное. И даже сколотить команду из программистов, участвовать в олимпиадах, выставках и прочем. Делали для вуза крутые проекты. А на выпускном курсе встретил Милану. Встал под крыло её отца, не зная о его реальных делах.

— А потом? — Арина всё так же не смотрела на меня.

— А дальше ты знаешь, — я тяжело вздохнул. — Мама заболела. И я вернулся помочь. Чувства к Милане прошли. И сейчас всё порвано, а надо мной дамоклов меч в виде банкротства. Либо другая кабала, но от отца. А это уже сделка с дьяволом.

Она слушала молча, не перебивая, её лицо было каменным. Но когда я закончил, она тихо сказала:

— Ты же понимаешь, — чувствовалось, как тяжело ей даётся подбор слов, — вся эта история не умаляет моих растоптанных чувств, злости, разочарования. Я не могу тебя принять.

Как больно было осознавать, что она права. У меня нет права просить взаимности.

— Понимаю. — Тяжёлый вздох.

— Но ты не чужой мне. Я не могу так легко выжечь тебя.

— И что будем делать с нашими чувствами? — Трепет от надежды вдруг начал раскрашивать мир новыми красками.

— Дружить?

Стоп! Какое «дружить»? Я не согласен!

— Давай. Я согласен на всё. Я сделаю всё, чтобы ты мне поверила.

— Хм. Мне пора.

— Хорошо. Я провожу?

— Сама дойду.

Я не понимал нашего статуса. Мы не вместе. Мы не чужие. Мы были в какой-то серой, неопределённой зоне, и я чувствовал, как она отдаляется. Не резко, а медленно и неотвратимо, как уходящий от берега корабль. И эта пропасть, возникшая после истории с «ребёнком» Миланы, лишь становилась всё глубже и непреодолимее.

— Спасибо, что выслушала, — пробормотал я, чувствуя себя совершенно опустошённым.

— Береги маму, — ответила она просто и безличным тоном, поворачиваясь к своему подъезду. — И ещё, Женя…

Её обращение ко мне по имени отдалось колючей болью в сердце.

— Будь осторожен. Не меняй одну кабалу на другую. Твоя свобода дороже его денег.

В её словах не было ни злости, ни упрёка. Была какая-то отстранённая, почти сестринская забота. И от этого становилось ещё больнее. Она заботилась как о человеке, но не как о любимом. Между нами висела густая, непробиваемая натянутость. Не та взрывная, что была во время ссоры по телефону, а тихая, обречённая.