Книга Сводница без тормозов, страница 64 – Любовь Перуница

— Спокойной ночи, Арина.

— Спокойной ночи, Женя.

Я стоял и смотрел, как дверь закрывается за ней, унося с собой её образ, её запах, её тепло. В груди было и сладко, и больно от этой новой, только что родившейся надежды. Я не хотел, чтобы этот день заканчивался. Но он заканчивался, чтобы уступить место новому. И впервые за долгое время я радовался и ждал этого нового дня с нетерпением.

Впервые за долгое время я спал как убитый. Ни тебе тревожных мыслей, ни мучительных флешбеков. Даже сны, если они и были, не оставили после себя ничего, кроме чувства покоя. И наконец-то, по-настоящему, я позволил себе выспаться. А когда проснулся, в голове чётко и ясно всплыла старая истина: всё, что не убивает нас, делает сильнее.

Я лежал в своей старой комнате, в лучах утреннего солнца, и улыбался как последний дурак, сам не зная чему. Мысли витали где-то далеко-далеко, там, где в шкафу висит голубое платье, а на кухне пахнет свежезаваренным чаем и её духами.

Сегодня я обещал матери, что обязательно навещу её. После такой сложной операции потребуется время, прежде чем её выпишут, а каждое посещение было для неё глотком свежего воздуха.

Без какой-либо задней мысли, почти на автомате, я взял телефон и набрал её номер. Сердце отозвалось лёгким, приятным трепетом, когда я услышал гудки.

— Привет, — её голос прозвучал сонно, но как бы Арина ни старалась, она не смогла скрыть той самой, едва уловимой нотки радости.

— Привет, — улыбка сама расползлась по моему лицу. — Я соскучился. Как себя чувствуешь?

— Весьма миролюбиво и удовлетворённо, — ответила она, и я представил, как она потягивается в своей постели. — А ты?

— Как заново рождённый. Составишь компанию? Надо навестить маму.

— Конечно.

Мы договорились встретиться у больницы через пару часов. Я приехал чуть раньше и ждал её, опершись о свой автомобиль. Наслаждаясь аномально теплыми осенними днями.

Когда она появилась, в простых джинсах и лёгком свитере, с ветром в волосах, что-то внутри перевернулось. Она была… настоящей. И невероятно красивой.

Мы зашли в палату. Мама заметно оживилась, увидев нас вместе. Она держала Арину за руку и что-то шептала ей на ухо, от чего та заливалась лёгким румянцем. Пока они болтали, я вышел в коридор, чтобы уточнить у медсестры детали лечения, и стал невольным свидетелем одной сцены.

В палату к маме зашёл главный врач, Роман Сергеевич Крылов. Но это был явно не формальный визит.

Он принёс не только историю болезни и назначения, но и небольшую кружку с ароматным травяным чаем. О чём-то тихо спросил, наклонившись, и его обычно суровое лицо смягчилось. Поправил маме подушку. Его движения были точными, профессиональными, но в них сквозила какая-то… особая, не врачебная забота. Мама что-то сказала, и он улыбнулся — редкой, не служебной улыбкой.

Я отступил в тень, не желая мешать. Вернувшись к Арине, которая уже вышла из палаты, я тихо спросил:

— Ты это видела?

— Видела, — кивнула она, и в её глазах играли весёлые искорки. — Похоже, у Людмилы Петровны появился личный врач. И, кажется, он выходит за рамки должностной инструкции.

— Ничего не имею против, — честно признался я. — Маме нужна такая забота. После всего, что она пережила…

Мы вышли из больницы, и солнце ослепило нас. Я уже собирался предложить пойти на набережную, как вдруг у Арины зазвонил телефон. Она посмотрела на экран, и её безмятежное выражение лица сменилось на сосредоточенное.