Книга Сводница без тормозов, страница 61 – Любовь Перуница

Потом были игры — шумные, немного детские, от которых щёки горели, а в груди звенело от восторга. Нас заставляли парами бегать в огромных, по колено, мешках, и мы с Женей, спотыкаясь, наступая друг другу на ноги и хохоча до слёз, пришли к финишу последними. Но в этом не было ни капли досады. Я чувствовала его крепкие, уверенные руки, которые ловили меня, не давая шлёпнуться на землю, и это больше походило на долгое, крепкое объятие, чем на простую помощь.

И вот ведущий, бравый парень в расшитой красным узором рубахе, с громким свистом созвал всех: «А теперь, красавицы ненаглядные, красны девицы, готовьтесь! Наша умница-невеста будет кидать не заморский букет, а венок, сплетённый по старинному обычаю! Кто поймает — та следующей замуж пойдёт, да со счастьем навеки!»

Юля, сияющая, как само солнце, в своём ажурном платье, с белоснежным, нежным венком из ромашек и васильков в руках, взобралась на небольшой пригорок. Мы, незамужние девушки, с визгом и смехом столпились за её спиной. Я отступила немного в сторону, не желая участвовать в этой суматошной давке, чувствуя себя уже слишком взрослой для таких гаданий. Но Юля, словно почувствовав моё колебание, обернулась, поймала мой взгляд и подмигнула так заговорщицки, что у меня ёкнуло сердце. Она замахнулась... и венок, описав в воздухе изящную, плавную дугу, полетел будто наведённый, прямо в мои руки. Я поймала его почти машинально, под одобрительный, гулкий смех и аплодисменты гостей. Венок пах мёдом, летом и чем-то неуловимо сказочным. Женя, стоя в стороне с бокалом в руке, смотрел на меня, и в его глазах читалась такая смесь нежности, гордости и какого-то детского восторга, что у меня снова перехватило дыхание.

Пир шёл полным ходом. Длинные столы, накрытые вышитыми скатертями, буквально ломились от угощений: дымящиеся щи в глиняных горшочках, румяные пироги с капустой и грибами, сало с чесноком, огромный окорок. А торт в виде сказочного терема с маковками-куполами из безе и цветами из крема вызвал всеобщий, неподдельный восторг. Когда Юля и Дима, обнявшись, разрезали первый ярус, и сладкий, пьянящий вкус пропитанного коньяком бисквита и взбитых сливок коснулся языка, я почувствовала себя окончательно и бесповоротно счастливой. Таким простым, земным, ничем не омрачённым счастьем.

И вот настал самый душевный момент — время для тостов. Дима, всегда такой сдержанный, немного колючий и замкнутый, встал, не отпуская руку своей Юли. Его лицо, обычно напряжённое, сейчас светилось таким глубоким, спокойным счастьем, что было невозможно не улыбнуться ему в ответ, не заразиться этим светом.

— Хочу сказать спасибо всем, кто пришёл сегодня разделить с нами этот самый важный день в нашей жизни, — начал он, и его голос, обычно такой резкий и точный, сейчас был тёплым, бархатным, с лёгкой хрипотцой. — Но первым делом... — он повернулся и его взгляд, тёплый и прямой, нашёл меня в толпе гостей, и у меня ёкнуло сердце, заставив отложить вилку, — я хочу от всего сердца поблагодарить Арину.

В глазах потемнело от неожиданности. Я почувствовала, как на меня обрушивается внимание всех присутствующих.

— Если бы не ты, — продолжал Дима, и в его глазах стояла неподдельная благодарность, — и не твоё настойчивое, почти маниакальное желание устроить нам тогда то самое «свидание вслепую», неизвестно, сидели бы мы с Юлькой за одним столом, не то что стояли здесь сегодня. Ты свела нас. Ты, можно сказать, наша сваха. И я буду вечно благодарен тебе за этот пинок, за это вмешательство в мою упрямую холостяцкую жизнь. — Он поднял свой бокал в мою сторону. — И я безмерно рад, что твоё большое и доброе сердце, наконец-то, тоже не свободно.