Книга Даже не сомневайся, страница 16 – Юлия Резник

Но каждый раз, когда я сталкиваюсь с настоящей, обнажённой ксенофобией — меня как будто выкидывает из своей эпохи. Сначала думаешь: «Нет, не может быть». Потому что, ну правда, мы же все выросли на мультикультурализме, на свободе, на идее о том, что любовь не имеет границ и национальностей. И когда от кого-то слышишь это мерзкое слово — «чернильница», то поначалу даже не веришь своим ушам.

Тебя судят за то, кого ты полюбила. Тебя обесценивают за то, что ты не вписываешься в их узкий шаблон. Им неважно, что он — добрый, умный, честный. Им важно, что у него другая фамилия. Другая вера. Другие черты лица. И в их голове это уже делает его человеком второго сорта. А тебя — глупой. Или доступной.

Подхватываю рюкзак, закидываю на плечо и выхожу прочь из кафешки. Полина бежит за мной.

— Милан, подожди!

— Все нормально, Поль. Хочешь — оставайся. Вы же в кино собирались.

— С кем? С этой дурой? Ты серьезно?! Да я теперь с ней на одном гектаре срать не сяду!

Оборачиваюсь к подруге с улыбочкой до ушей. Все же надо признать — я бы изменила к ней отношение, если бы в этой ситуации она выбрала не меня, а так…

— Как-как? На одном гектаре? Надо запомнить, — смеюсь.

— Она просто завидует.

— Тому, что я встречаюсь с Адилем?

— В том числе, — отмахивается Полина, подстраиваясь под мой шаг.

— А чему еще? — искренне удивляюсь я.

— Твоей учебе в Нью-Йорке, тому, что у тебя классные родители, что дом у вас — полная чаша, что у тебя сумочка от Miu Miu, а у нее — с рынка, что ты проводила летние каникулы в языковом лагере в Шотландии, а она — за прополкой картошки.

Хочется сказать, что это не делает меня лучше, а ее хуже, но боясь прозвучать наивной, молчу.

— Ясно. Никогда не замечала.

— Ты часто летаешь в облаках.

— Как всякий творческий человек! — парирую я, назидательно выставив перед собой указательный палец.

— Не всякий, ну да ладно, — вздыхает Полина.

Мы идём по узкой дорожке вдоль проезжей части. Асфальт тёмный, влажный от мороси, в нем как в зеркале отражаются огни витрин и несущихся мимо машин. Осень пахнет мокрой листвой, чуть подгнившими яблоками, дымом, кофе и сыростью.

Полина продолжает ворчать себе под нос, но я её уже почти не слушаю — что-то внутри начинает вибрировать, как будто воздух сгустился, стал тягучим, насыщенным электричеством. И вот — знакомое приглушенное рычание мотора. Машина медленно притормаживает у обочины. Я сразу узнаю черный Mercedes Адиля.

Затаив дыхание, наблюдаю за тем, как опускается стекло. И, наконец, встречаюсь с ним взглядом. Он действительно как из другого мира. Темноволосый, смуглый, белозубый. Смотрит на меня из-под тяжело опущенных век, и у меня всё внутри плавится.

— Привет, красивая. Подвезти?

Закусив губу, перевожу взгляд на Полину.

— Я на метро домчу, — тараторит она, обнимает меня напоследок и, ускорившись, шагает дальше. Я ныряю в салон. Тут тепло. Пахнет кожей, его парфюмом и капельками воды, что скатываются с моего тренча.

— Надеюсь, я не нарушил никаких твоих планов? — Адиль скользит по мне изучающим взглядом. Он на шесть лет меня старше, но рядом с ним я себя ощущаю глупой маленькой девочкой. Мне это ужасно нравится. Я не хочу быть как мать, которая тащит все в одиночку, не давая отцу раскрыться. Мне гораздо ближе концепт, когда мужчина остается мужчиной. Главой семьи.