Книга Даже не сомневайся, страница 63 – Юлия Резник

Хасан отвечает не сразу. Секунды три просто смотрит на меня, и у меня внутри всё холодеет — потому что в этом взгляде слишком много понимания, тепла, уверенности…

— От самой себя, Алла, — произносит он, наконец. — От твоих вечных «должна» и «надо».

Я зажмуриваюсь. Господи, ну за что мне это? Он ведь говорит то, в чем я даже сама себе стесняюсь признаться.

— И что? — выдыхаю я. — Неужели ты думаешь, что я готова взять и перечеркнуть всю свою жизнь только потому, что тебе взбрело в голову сыграть роль моего спасителя?

— Я не играю, — он улыбается краешком губ. — Я испытываю к тебе чувства, которых еще не знал. И я уверен, что они стоят того, что перестать себя обманывать. Хотя, конечно, я прекрасно осознаю, что для тебя это может быть весьма нелегко.

Наши взгляды переплетаются. Проникают друг в друга. У меня теплеет в груди. У меня останавливается сердце… Это ужасно. То, что он предлагает. Но это так заманчиво…

— Потому что ты верно подметил! — психую. — Я всю жизнь строила вокруг себя стены и думала, что моему мирку за ними ничего уж не угрожает. Как тут вдруг появляешься ты и проходишь сквозь них, словно и нет преград!

Он чуть приподнимает бровь, и я уже ненавижу себя за то, что продолжаю говорить. Но остановиться не могу.

— Может, потому, что они возводились для кого угодно, но не для меня? — наконец, произносит он, и голос его низкий, ровный, но в нём слышится что-то, от чего у меня кровь начинает бежать быстрее. — Алла, ты сама это чувствуешь. Мы с тобой… словно знали друг друга всегда. Если бы я был буддистом, сказал бы, что наши разлученные когда-то души нашлись в веках…

Я закрываю лицо ладонями. Господи, ну почему он говорит именно те слова, которых я больше всего боюсь?

— Прекрати, — шепчу. — Прекрати, я не хочу это слышать.

— Врешь, — отвечает он тихо, и от этой тишины у меня идут мурашки по всему телу. — Если бы не хотела, ты бы не пришла.

Я опускаю руки. Наши глаза снова встречаются. Он — камень, я — вода, и всё во мне бурлит, пытается найти выход.

— Я… я боюсь, — признаюсь. — Боюсь тебя. Боюсь себя рядом с тобой.

Это правда, которая, впрочем, и для него не стала открытием.

Хасан склоняет голову чуть набок, разглядывая меня под другим углом. Его губ едва заметно касается улыбка.

— И всё равно ты здесь. Несмотря на страх.

Я закусываю губу до крови, потому что он прав. Чёрт возьми, он прав. Мозг ревет, предупреждая меня об опасности. Мозг ленив, ему гораздо проще существовать по давно отработанным сценариям. И хоть меня страшно тянет к Хасану, вся моя сущность противится этому…

— Может, я просто хочу необременительного продолжения? — выпаливаю, не подумав. Байсаров сощуривается. Такая я ему явно не по душе. Потому что он не просто влюбленный мужчина. Он восточный мужчина в первую очередь…

Хасан наклоняется чуть ближе, его глаза прищурены, но в этом прищуре нет больше ни грамма тепла.

— Необременительного? — повторяет он, будто пробует слово на вкус. — Значит, ты видишь меня тем, кто готов согласиться на твое предложение?

Я откидываюсь на спинку стула, сцепляю пальцы в замок, чтобы скрыть дрожь.

— А что? Мужчины годами живут на два дома, — бросаю я, сама не веря, что говорю это. — Почему женщинам нельзя позволить себе того же?

Хасан усмехается, и от этой усмешки у меня в животе всё сжимается.