Книга Даже не сомневайся, страница 69 – Юлия Резник

— У меня не слишком много времени. Может, ты все же скажешь, зачем пришла? — наконец, не выдерживаю.

Она поднимает глаза.

— У меня ребёнок.

— Поздравляю.

— Он от тебя.

Я давлюсь водой, которую налил в ожидании кофе. Кашляю так, что бариста за стойкой косо смотрит.

— Прости… Что?

— Ты всё правильно услышал. Этот ребенок твой.

Я откидываюсь на спинку стула, повторяя знакомый всем жест рука-лицо.

— Вот как? И сколько ему?

— Скоро год.

— И ты только сейчас решила мне сообщить о… Кстати, кто там у нас родился? — в голосе прорезаются совершенно несвойственные мне издевательские нотки.

— Я пыталась! Но с тобой не так-то просто связаться! — огрызается Ольга.

Я сжимаю пальцы вокруг чашки. Чувствую, как в животе холодеет. Нет, это, конечно, бред. Во-первых, я эту бабу даже не помню. Во-вторых, я всегда предохраняюсь, всегда… Уж что отец вбил нам с братьями в головы, так это важность использования резины. Однако даже моя уверенность, что этого просто не может быть, не в силах заглушить вспыхнувший страх, если это вдруг окажется правдой.

— Плохо пыталась.

— У тебя закрыты соцсети! Вот! Посмотри…

Оля открывает телефон и тычет мне под нос фото ребенка. Судя по тому, что на нем голубой костюмчик, это мальчик.

— Я назвала его Александр. Саша.

Вынимаю телефон из её руки с длинными ногтями-стилетами. Смотрю на фото и понимаю, что впервые в жизни не знаю, что именно хочу там разглядеть. С одной стороны — никакого сходства. Вот это было бы идеально: чужой ребёнок, чужая история, чужая жизнь. С другой — мне психологически гораздо комфортнее концентрироваться как раз таки на различиях.

— И это, говоришь, мой сын?

На экране — пухлый карапуз. Щёки, как у всех детей, круглые, нос пуговкой, глаза большие. Да все они такие! Хочешь — найди в нём маму, хочешь — папу, а хочешь — соседа дядю Васю с третьего этажа.

— Смотри, у него твои глаза, — упрямо заявляет Оля.

Я присматриваюсь. Ну да, конечно. У половины планеты карие глаза. Если это единственное доказательство, то поздравляю, я отец половины человечества. Не того брата назвали Адамом.

Упрямо молчу. Ольга злится, продолжая стоять на своем:

— А губы? Губы такие же… Ты взгляни, взгляни!

А я не хочу находить в этом малыше ничего, что могло бы нас с ним роднить! Потому что если вдруг найду — это конец. Конец нашей с Миланой истории.

Злюсь… Непонятно на кого. Губы у нас похожи. Губы… Неудивительно. Мы с мелким люди, а не крокодилы. У людей все плюс-минус одинаковое. Классное объяснение. Но в груди один черт неприятно ноет.Я вспоминаю доверчивый Милкин взгляд, её смех, то, как она меня обнимает, словно я единственный мужик во всем мире. Если она узнает… Если она узнает… Соображай, Адиль. Давай! Из этой жопы точно есть какой-нибудь выход.

— Слушай, — говорю уже без издёвки. — Если окажется, что это правда, я, конечно, не стану сливаться. Но сначала мы сделаем тест.

— Какой еще тест?

— Генетический, Оль, не тупи.

— Думаешь, я шалава?! — взвивается она, состроив обиженку. А я ведь не знаю. Шалава — нет. Знаю одно: я не утруждался ухаживаниями, снимая девушку. Значит, не так уж крепки ее принципы.

— Оль, я вообще о тебе не думаю. Но вываливая на меня такие новости, наверное, глупо было думать, что я не захочу получить какие-то доказательства.