Книга Даже не сомневайся, страница 71 – Юлия Резник

В кармане вибрирует телефон.

«Ты сегодня какой-то молчун. Всё нормально?»

Сердце сжимается, пальцы дрожат. Слова Хасана звенят в голове, как кубики льда в стакане.

Я захожу в квартиру. Чувствуя себя взорванным, набираю Миланкин номер. Слышу долгие гудки. Потом её голос, такой родной, любимый, радостный:

— Алло?

Я закрываю глаза.

— Милан, малыш, слушай… Тут такое дело… Нам надо поговорить.

Алла

Утро выдалось какое-то тягучее, мутное, как остывший молочный кисель. С самого рассвета я испытываю какую-то непонятную мне тревогу. Не знаю, чем она вызвана. Просто ощущение надвигающейся беды висит в воздухе. Завариваю кофе, достаю из холодильника йогурт и ловлю себя на мысли, что в квартире как-то уж слишком тихо. Обычно в это время Милана собирается в университет: хлопает дверцами шкафов, выбирая, что надеть, жужжит феном, щебечет с подружками по телефону. А сегодня — тишина. Она вообще вернулась? Ну, так-то да. Я бы ни за что не уснула в противном случае.

Иду к её комнате. Стучусь — молчание. И дверь закрыта. Хмурюсь, потому как была уверена, что эта привычка осталась в её подростковом прошлом.

— Мил? Ты там не опаздываешь?

Изнутри доносится что-то вроде:

— Я сегодня не поеду в универ, мам.

Ну, это ничего. Иногда универ можно и прогулять. Меня настораживает Миланкин голос.

— В смысле — не поедешь? У вас отменили пары? Или ты себя плохо чувствуешь?

— Нет. Просто не хочу.

Вот так, да? Нет, тут что-то нечисто. Я открываю дверь без разрешения, провернув чуть выступающий под ручкой механизм замка. Милана сидит на кровати в пижаме. На коленях ноутбук, но экран тёмный. Бледная, с покрасневшими от слез глазами…

— Может, все-таки расскажешь, что случилось? — я стараюсь, чтобы голос звучал мягко, но внутри всё сжимается.

— Ничего. — Она упрямо глядит мимо меня.

— Слушай, — я сажусь рядом, — «ничего» — это когда ты смеёшься и бежишь на пары, как обычно. А сейчас что-то явно не так.

Милана упрямо поджимает губы, отмалчиваясь. Ее подбородок дрожит. Мое сердце грохочет, набирая темп.

— Вы поругались с Адилем?

— Нет! — резко вскидывается дочь.

— Ладно, тогда, может, объяснишь, что случилось, чтобы я не гадала?

Кладу ладонь Миланке на плечо, внимательно вглядываясь ее в глаза. Минуты тянутся. Дочь упрямо молчит, но потом, конечно, ломается.

— Мам… он… он…

Мое сердце ухает вниз.

— Что он, милая?

Милана делает судорожный вдох, словно перед погружением в бездну:

— Он сказал… У него может быть ребёнок.

Я даже не сразу понимаю смысл. Слова влетают в одно ухо и, не задерживаясь в голове, вылетают в другое.

— Ч-что?..

— Это было еще до меня. Он ничего не знал. А тут объявилась девушка. Говорит, что у неё сын. От моего Адиля.

Сижу, не моргая. Чего я только не придумала, пока ждала ответов, но до такого все-таки не дошла…

— И что Адиль?

— Он говорит, что, скорее всего, это неправда.

— Тогда зачем он тебя в это впутал? — вырывается у меня.

— Ну, ты чего, мам? — икает Милана. — Лучше было бы, если бы он мне врал?

Наверное, это справедливый упрек, но… Как же мне хочется ему наподдать за то, что он заставил мою дочь лить слезы!

Вглядываюсь в Миланкины глаза. А эта маленькая дурочка смотрит на меня свысока и замечает даже с гордостью:

— Разве он не молодец, что ничего не стал скрывать? Разве не главнее всего доверие?