Книга Неподходящая, страница 68 – Юлия Резник

— Ты что?! – не верит она. – Ты понимаешь, что ты творишь, дочка?

— Понимаю, – выдыхаю я. – Я просто живу. Как все.

Наступает тишина. Такая плотная, что в ней увязаешь. Мама медленно оборачивается к Адаму и какое-то мгновение просто смотрит. В её глазах борьба. Между желанием осудить и страхом выступить против мужчины, даже если он годится ей в сыновья.

— Ты должна это прекратить, – так и не решившись обратиться к Адаму, мама вновь оборачивается ко мне. – Сейчас же. И я сделаю вид, что не видела этого. Умоляю!

— Нет, – шепчу я.

— Тогда знай, что ты нам больше не дочь.

В голосе матери опять звенят слезы. Я киваю.

— Хорошо. Прощай.

Недоверчиво качая головой, мама пятится к двери. Адам порывается что-то сказать, но, видно, так и не найдя слов, предлагает нейтральное:

— Разрешите, я хотя бы вас отвезу.

— Я с водителем.

Мама уходит в такой растерянности, что даже забывает прикрыть за собой дверь. В душе обливаясь слезами, я подхватываю с пола пакет, чтобы оттащить продукты в кухню, и тут приходит курьер.

Пока Адам расплачивается, я набираю в кастрюлю воды и, как ни в чем не бывало, принимаюсь готовить ужин. Ками, которая все это время молча наблюдала за разыгрывающейся драмой, порывается мне помогать. Я себя почти ненавижу за то, что опять подвергла мою девочку стрессу.

— Умничка. Только осторожно, хорошо? Не порань пальчик.

— Это детская посудка, – фыркает Ками. – Она не режется.

Ужин проходит в напряжении. Я чувствую, что у Адама ко мне куча вопросов. И очень благодарна ему, что он не берется их задавать, пока Камила бродит где-то поблизости. Самой мне эта отсрочка дается ой как непросто. Мое сердце обливается кровью. Я вся – открытая рана, да… И пусть в глубине души я все-таки понимала, что рано или поздно мне придется выбрать, я и подумать не могла, какую боль мне это причинит.

— Зачем ты так? – спросил Адам, когда Ками, наконец, угомонилась.

— Как так?

— Жестоко. Будто то, что происходит между нами… – он поиграл желваками, подбирая слова, – какая-то грязь.

— Я так не говорила.

— А что ты сказала?

— Вроде бы все, как есть. Ни в чем не соврала. Или, может, ты хочешь на мне жениться, а я не в курсе?

Адам поджимает губы, и на секунду его смуглая кожа на скулах темнеет от прилива крови. Мои губы кривятся в насмешливой улыбке, я отворачиваюсь, чтобы он ее не увидел. Не хочу представать перед ним такой – озлобленной и циничной. Ясно же – Адаму нечего мне сказать, и он терзается от этого, будучи хорошим, в общем-то, парнем. Другое дело, что его переживания не способны ничего изменить. Этот мужчина не может стать моим.

— Не может? Или не хочет? – тут же раздается в моей голове.

— Не знаю! Мне похер, ясно?!

— Предельно. Он же не ты.

— А что я?

— Ты смогла пожертвовать семьей ради ваших отношений.

— У него другая ситуация.

— Вот как? И чем она так отличается?!

Адам встряхивает меня. И вдруг в происходящий в моей голове диалог проникают другие звуки.

— … она только оправилась. Ты же в курсе, что у нее был инсульт!

— У кого? – туплю я, откашлявшись.

— У матери. Я не могу подвергнуть ее очередному стрессу. Она и так чуть не погибла, когда меня похитили. Отец этого не переживет. Понимаешь?!

— Конечно.

— Ты для меня не пустое место! Просто… ты же понимаешь…

Всегда сдержанный Адам выходит из себя. Мне невыносимо осознавать, что я стала причиной его душевного неспокойствия. Когда хотела лишь одного – любить. Да и… Ладно, кого я обманываю?! Быть любимой.