Книга Раз и навсегда, страница 40 – Юлия Резник

— Думаешь?

— Знаю.

Вахид промолчал. И я, совершенно для себя неожиданно, прониклась к нему благодарностью за то, что хоть тут он не стал мне врать. Как бы горько мне не было. И как бы не хотелось… все еще не хотелось услышать о том, что я для него – не пустое место.

— У тебя есть какие-то подозрения? – сменила тему. – Те люди, что оказывали на тебя давление, может, если ты согласишься…

Да, это было трусливо. Открыть портал в ад, позволив загубить жизни сотен, а может, и тысяч ребят по всей стране в обмен на жизнь своего сына. Но я была просто матерью… Слабой женщиной, которая готова была пойти на любые жертвы, да… Для которой собственный ребенок был наивысшей ценностью.

— Я торгуюсь. Оттягивая время.

— Для чего?

— Есть шанс выяснить, где он. Адам не дурак. Его было не так просто заманить в ловушку. Значит, это сделал кто-то из тех, кому мы доверяли.

— Но если так… У него нет шансов, – осознала я, теряя голос от ужаса.

— Поэтому я и тяну резину.

— Аллах…

Я обхватила колени ладонями, уткнувшись в них лбом, чтобы сохранить остатки тепла. Меня трясло как осиновый лист на промозглом ноябрьском ветру. Зуб на зуб не попадал, меня колотило. Я поскуливала, затыкая рот ходящей ходуном рукой, а слезы лились из глаз, обжигая заиндевевшие щеки.

— С-скажи, что Адиль с Алишером в безопасности, – взмолилась я.

— В абсолютной.

— Просто не верю, что когда происходил весь этот кошмар, ты устраивал личную жизнь. Ладно я… Но о детях… у тебя не болело сердце?

— Ты не понимаешь, о чем говоришь.

— Так, может, дело в том, что ты никогда и ничего не объясняешь?

— А ты спрашивала?!

— О чем?! Почему ты таскаешься, как последний кобель?!

— Это дело прошлое!

— Ты прав. Сейчас уже что? Имеем то, что имеем.

— Я хотел вывести тебя из-под удара.

Я оторвалась от колен. Бросила на Байсарова полный смятения взгляд:

— У тебя не вышло.

— Ты жива. И ты здесь.

— А лучше бы оказалась на месте Адама.

— Не говори ерунды! Ты женщина. А он здоровый мужик.

— Ему восемнадцать!

— В данном случае это ничего не меняет.

Тут я с Вахидом была категорически не согласна. И даже то, что он, наконец, обозначил мою для него ценность, ничуть не радовало. Я была такой дурой, когда беспокоилась и растрачивала себя на мелочи вроде этой. Беда – это то, что случилось со мной сейчас. А все, что было до – такая ерунда, господи. Почему мне казалось иначе?! Да потому что мне не с чем было сравнить!

Разбавляя интимный полумрак спальни, я щелкнула выключателем. Байсаров поморщился. Расстегнул еще одну пуговичку на рубашке. И я, наконец, заметила то, что в полутьме от меня ускользало.

— Где ты был? – спросила, ощупывая ничего не понимающим взглядом расфуфыренного Вахида.

— На одном мероприятии, которое не мог пропустить.

Байсаров смотрел на меня в упор, удерживая мой взгляд своим, и, видно, от него не укрылось, что я на этот счет думаю, потому как он даже снизошел до объяснений:

— Ключевое здесь – не мог пропустить.

— Ясно.

Я выбралась из кровати Адама, не в силах дышать с его отцом одним воздухом. Меня качало – от равнодушия на фоне переживаний о сыне до необъяснимой и в то же время настолько знакомой боли! Нет, это даже смешно – что он настолько неисправим. Спросите, что я в нем ненавижу особенно? Это!

— Ничего тебе не ясно, Амина.