Книга Раз и навсегда, страница 41 – Юлия Резник

— Да! – я резко обернулась. – Пожалуй, ты прав. Мне действительно не ясно, как можно где-то шляться, когда твой сын…

— Ты повторяешься! Надоело! Все, что я делаю, я делаю для его скорейшего освобождения.

— Ах, значит, для этого ты выгуливаешь свою шлюху?! – выпалила я в каком-то бессилии, признавая правоту Байсарова. Мы действительно ходим по кругу. И все, о чем мы говорим, в конечном счете сводится к одному – разборкам. Почему так? Почему-у-у?! Если все давно уже в прошлом! Если сейчас важно лишь одно – наш сын.

— Хватит! Лейла – чистая хорошая девочка. И да, я к ней собираюсь посвататься, чтобы вытащить Адама! Ясно?! Ее отец…

— Мне плевать, кто он. Уйди, – прошептала я, забыв, что мы, в общем-то, находимся на нейтральной территории. А осознав это, тихо ушла сама.

И вот это был конец в самом деле. Все… Будущее перестало существовать.

Я улеглась в кровать, вжавшись носом в прихваченную с собой толстовку Адама, и больше не поднималась. Не знаю, сколько дней. Я потерялась. День сменял ночь. Солнце то ли садилось, то ли вставало, тени скользили по стене, которую я гипнотизировала взглядом пекущих от недосыпа глаз. Кто-то окликал меня. Что-то требовал. Я пыталась вникнуть… Иногда изо всех сил пыталась, но толка от этого не было. Я даже не вполне понимала, с кем говорю. Кто это? Наша помощница по дому? Вахид или… врач? Почему врач? Зачем врач? Кому?

— Адаму плохо?

— Плохо тебе! Вставай! Ну же… Тебе следует поесть.

— Не хочу.

— Тебе надо быть сильной, когда он вернется!

Кажется, это был все же Байсаров, потому что только он мог позволить говорить со мной так, что у меня и мысли не возникало ослушаться. Я послушно открывала рот, глотала что-то вязкое – будто бы кашу. Пила, когда он... Он! Подносил пиалу ко рту. И лишь когда меня стало натурально мутить от еды, отвернулась, возвращаясь в безопасность и блаженную тишину своего помутнения.

— Амина, блядь, так нельзя! Соберись… Хотя бы выйди подышать свежим воздухом! Ты меня слышишь?

— Сколько прошло времени?

— Три дня!

— Три дня… И ничего нового? – спросила я, вжимаясь лбом в стенку.

— Я проверяю всех в своем окружении. Всех, с кем у нас были конфликты. Всех, кому будет выгодно отстранить меня от дел или ослабить. А ты вместо того, чтобы помочь, только отвлекаешь меня от этого!

— Ты просил меня не мешать – я не мешаю! – я хотела заорать, да. Но от того, что я забывала пить, мой язык едва ворочался в пересохшем рту. Так что слова выходили невнятными и глухими.

— Черт! Я не то имел в виду.

— Хорошо. – Я села. – Что мне сделать? Чем я могу помочь?

В этот момент у меня зазвонил телефон, который кто-то заботливый поставил на подзарядку. Вахид схватил трубку, бросил взгляд на экран и, не скрывая раздражения, всучил мне в руки.

— Вот, хотя бы сестре ответь. Она тебе регулярно наяривает.

— Не хочу.

— Давай! Фаттах тоже под подозрением. Вдруг Зарине что-то известно.

Вахид давил черным взглядом, пробиваясь через толстые стены моего спасительного отупения.

— Ну же!

Я послушно поднесла телефон к уху. В груди что-то дрогнуло. Может быть, сама жизнь встрепенулась. Я вдруг поверила, что и правда могу помочь, и ухватилась за эту мысль, не понимая, что Вахид таким образом банально пытался вывести меня из состояния ступора. И что на самом деле его слова про Фаттаха были сильно преувеличены.