Книга Если бы ты любил, страница 10 – Юлия Резник

— Как мило, — таю я. — Значит, ты дядя?

— Ага. Много раз.

— Ух ты. Прям много? Твоя сестра мать-героиня?

— Сестра, слава богу, пока слишком мала для этого. А вот брат весьма ответственно подходит к вопросу продолжения рода.

— Так ты из многодетной семьи?

— Ага. Но что мы все обо мне?

— Да… — я оглядываюсь, — мне особенно и не о чем рассказывать. Я в семье — единственный ребенок.

— Говоришь так, будто только окружение делает тебя личностью.

— Нет, но… Ладно. Что ты хочешь узнать?

Почему-то я боялась, что он спросит, почему я работаю официанткой. Но он меня удивил, вместо этого спросив о том, какую музыку я слушала по дороге сюда. Слово за слово, шутка за шуткой, и вот я ловлю себя на том, что, кажется, влюбилась в него, как кошка! Он слово говорит, я подхватываю, и вот мы, перебивая друг друга, смеемся. Или спорим. Или друг другу поддакиваем. А глаза горят, и сердце колотится как ненормальное. И как будем расставаться вот уже совсем скоро, зачем… совсем непонятно!

— Слушай, у меня остался только один вопрос.

— М-м-м?

— Ты не хочешь отсюда свалить?

В груди становится горячо-горячо. Это что означает? Он… Надеется на продолжение вечера? Так страшно становится, что эта сказка закончится, если я откажусь! Но ведь соглашаться еще страшнее. Как бы там не казалось, мы пока совершенно… Совершенно чужие друг другу люди. Куда он спешит? Зачем ставит меня перед таким выбором?

Язык немеет, разбухает во рту. Делаясь жутко неповоротливым и тяжелым. Горло сжимается — я не могу выдавить из себя ни звука под его с каждой секундой все больше тяжелеющим взглядом. Он до того давит — этот самый его черный взгляд, что я в какой-то момент ломаюсь. И отвечаю неуверенным вялым кивком.

Али прищуривается и резко выпаливает проходящему мимо официанту:

— Пожалуйста, счет.

Я рывком втягиваю в себя воздух и сжимаю руки, чтобы они не дрожали.

— Наличные? Карта? — интересуется официант. Али открывает рот, просовывая руку в карман, и… сводит брови.

— Ч-черт. Я, кажется, забыл кошелек.

А?! Меня буквально подкидывает. Наваждение, как мыльный пузырь, достигает максимального объема и схлопывается.

— Сейчас, — смеется Али. — Одну секунду. Мне надо позвонить… Ах ты ж черт, я и телефон где-то оставил! Трындец. Подождешь, я сейчас что-нибудь придумаю?

— Ничего не нужно. Я заплачу…

— Эй! — рявкает он. — Еще чего! Говорю же — одну секунду.

Киваю болванчиком, с замершим сердцем наблюдая за тем, как он выходит. И под внимательным взглядом официанта тянусь к собственной сумочке. Теперь мои руки не просто дрожат. Они буквально ходуном ходят. Я достаю телефон, но вдруг понимаю, что у меня тупо не хватит денег закрыть наш счет! Потому что вчера я заплатила за ипотеку, зарплата будет только завтра, а моя заначка хранится в твердой валюте дома под матрасом. «Господи-господи-господи», — бьется в мозгу. А с губ рвется смех… Ну, вот что за напасть, а? Почему я вновь оказалась в такой ситуации? Это же мой страшный сон еще с моих… кажется, семи лет, когда мать с ее очередным «мужем» оставили меня в качестве залога, не сумев наскрести нужную сумму, чтобы оплатить очередную же пьянку. Я просидела на кухне до самого закрытия… И такого страха натерпелась, что он даже спустя столько лет не забылся, всплыл наружу — живой и объемный, лишая способности думать, заставляя забыть, что я давно не та беспомощная маленькая девочка, что была тогда.