Книга Яйца всмятку, страница 102 – Мари Соль

— О главном? — смеётся, — О чём же?

— О нашей семье, — говорю.

— А у нас есть семья? — Ольга поднимает глаза на меня. Чёрт! Какая же она стала красивая... Или я просто соскучился? Не видел давно. Не вдыхал аромат. А теперь от неё даже пахнет иначе...

— Оль, дай мне шанс всё исправить, — опускаю глаза, — Даже преступникам в тюрьме дают шанс.

— А ты не в тюрьме, — отвечает она, — Ты на воле. И волен идти на все четыре стороны.

— И тебе даже не жаль? Вот так просто? Была семья и нет семьи, — пожимаю плечами, — И ты уже с кем-то на Мазде катаешься, да?

Ольга суровеет, отчего её щёки краснеют:

— Вот только не надо делать меня крайней. Это ты наплевал на семью, ещё три года назад! И не нужно мне тут страдания изображать, — она сцепляет руки на груди, как делает всегда, когда злится.

— А я не изображаю, если хочешь знать, — цежу, — Я страдаю взаправду! А вот ты, я гляжу, не страдаешь?

Мой взгляд снова мечется в сторону двери. Как будто её «провожатый» всё ещё там.

— А чего мне страдать по мужу, которому на меня наплевать? — взрывается Ольга, — Который меня променял на какую-то куклу? Который меня не любил, может быть, никогда...

— Любил! — обрываю её.

— Да ты что? — произносит язвительно, — Лет двадцать назад, может быть!

— Я и сейчас тебя люблю, Оль, — вынимаю я руку, тянусь к ней.

Но Ольга, хотя и близка, всего в паре метров. Но так далека от меня...

— А я тебя нет! Разлюбила, — бросает с какой-то циничностью. Совершенно несвойственной ей.

— Да гонишь ты всё, — хмыкаю я.

Ольга вздыхает, словно я утомил её:

— Подпиши документы, Сорокин.

— А если не подпишу? — отвечаю я с вызовом.

— Тогда нас разведут через суд! — вылупляет глаза на меня.

В этот момент дверь подъезда скрипит. Мне кажется, это её Робин Гуд прибежал проверять, всё ли в норме. И я готовлюсь прижать его к стенке...

Но это всего лишь соседка.

— Здравствуйте, — бросает она в нашу сторону.

Ольга встаёт рядом с ней, возле лифта. А я? Как мне быть?

— Оль, ну, мы потом договорим, да? — не знаю, что я надеюсь услышать. Что она пригласит меня в дом? Ага, щас! Разбежалась. Разве что за вещами. Я, кстати, их потому и не забираю. Хоть один повод будет зайти.

— Угу, — кивает с натянутой улыбкой. Оно и понятно! Не хочет палиться перед соседкой. Хотя... Мне кажется, все уже прокнокали, что я тут не живу.

Лифт открывается, они вместе заходят. А я остаюсь снаружи. Подождав, как будто она может передумать в последний момент, я обречённо иду вниз по лестнице, к выходу.

Мазды нигде нет. Наверно, уехал? А жаль! Жаль, что я номерок не запомнил. А то бы пробил. Что за чёрт? Что творится вообще с моей жизнью? Дети со мной не общаются, словно я им чужой. Ольгу возит на тачке какой-то мужик. Хоть Анжелка меня понимает и не отвергает. И Михон, слава богу, простил.

Саша

Квартира. Нормальная квартира. Много ли мне одному нужно? Кровать, чтобы спать. Холодильник, чтобы хранить однообразный продуктовый запас. Ноутбук взял с собой. Смотрю по нему всякий бред. Чем драматичнее, тем лучше. Чтобы с надрывом, с болью! И непременно кто-нибудь умирал. Наверное, так собственная боль притупляется.

Володька снабжает работой. Я у него на посылках теперь. Впрочем, как и Москве был. Москва… Теперь осталась там, далеко. Не так уж и далеко, стоит заметить! Можно было и дальше. На северный полюс, или на южный. Лишь бы подальше от этой чёртовой столицы. Ненавижу Москву. Хотя… А что она сделала мне? Это не Москва виновата, а я.