Книга Яйца всмятку, страница 99 – Мари Соль

— Не дёргайте, — следует новая команда.

Я выдыхаю, пытаясь себя успокоить:

— Я не дёргаю.

— Вы дёргаете, — отзывается он, всё также спокойно, глядя не на меня, а на дорогу.

Как он вообще мог увидеть, что я дёргаю, если смотрел на дорогу? Да, я дёрнула! Но, опять же, по старой привычке. Так как в Сорокинской бэхе ремень нужно было вытаскивать именно так.

Намеренно медленно я вытягиваю ремешок и замыкаю его на себе. Дальше опять едем молча.

«Хоть бы музыку включил что ли?», — думаю я раздражённо. Но сказать об этом вслух, само собой не решаюсь. На первый взгляд машина едет так медленно, а на самом деле мчится сквозь сырость ноябрьских туч.

Когда наконец он привозит меня в наш район, говорю:

— Остановите вот здесь, у Пятёрочки.

— Я довезу вас по адресу! — цедит сурово.

— Что... нет! — возражаю. Ещё не хватало, чтобы кто-то из соседей увидел, из какой машины я выхожу. Я вообще-то, замужняя женщина. По крайней мере, пока.

— Вам нужно в магазин? — интересуется он неожиданно глядя мне прямо в глаза. И я, пригвождённая этим взглядом к сидению, не могу солгать.

— Н-нет! Просто... Мне нужно выйти.

— Выйдете возле подъезда, — констатирует он.

Я выдыхаю. Вот псих! Точно! Какое я в первый раз сложила о нём впечатление, так оно и было самым верным.

— Ну, вы же водитель, — напоминаю, совсем не желая обидеть, — И должны останавливать там, где я попрошу.

— Я ничего вам не должен, — парирует он.

Я аж теряю дар речи! Вот так, значит?

— А вы не слишком-то любезны, — сцепляю руки в замок на груди.

Он усмехается краешком рта:

— А я и не должен любезничать. Я же водитель.

Я тяну носом воздух. Ну, что ж! Выйду у подъезда. Не выбрасываться же на дорогу. Да и... Конечно! Как я и думала. Дверь заблокирована. Как будто он думал, что сделаю именно так. Убегу.

— Можете остановить, не доезжая подъезда, вот здесь, — тычу пальцем в прореху между припаркованных у тротуара машин.

Но он молча едет к подъезду.

— Вы специально? Это просто такая позиция? Я же просила вон там! — нервы сдают.

— Мало ли, что вы просили, — совершенно спокойно парирует он.

Что ни слово, то оскорбление!

— Да лучше бы я пешком пошла, — бормочу себе под нос, — Дверь-то откройте!

Он щёлкает кнопочкой. И «затычки» со всех четырёх сторон поднимаются.

— Благодарю, — выдавливаю сквозь зубы.

— Всегда пожалуйста, — отвечает он в той же манере.

Я сжимаю сумочку в левой руке. Громко хлопаю дверцей. Намеренно гордо иду по ступеням наверх. И держусь, запрещая себе оборачиваться! Хотя, уверена, он ещё там, не отъехал. Наверное, пялится вслед? Шовинист! Недоучка. Подумаешь, тоже мне! Баранку крутить, большого ума не надо. А гонору, хоть отбавляй...

Неожиданно следом за мной в подъезд входит кто-то ещё. Я, не успев вызвать лифт, замечаю огромную тень на стене и роняю на выдохе:

— Ах! — когда чья-то рука зажимает предплечье.

Женя

К Ольге теперь не подступишься. Все вечера она пропадает где-то. По телефону говорит, что на работе. Избегает меня, вот и всё! Вот и сегодня, приехал пораньше, и стою битый час, караулю, неизвестно чего.

Катюха со мной общаться не хочет. На звонки отвечает, а от встреч отказывается. Обиделась? Что стала невольным моим соучастником. Мне тоже обидно! Я не хотел...

Во двор въезжает Мазда. Крутая тачила! Сколько стоит такая? Да я б за всю жизнь, наверное, не накопил. А, кстати. Что теперь делать с деньгами? Ольга их упаковала, положила на счёт. Я типа тоже причастен! Если ей действительно, как она говорит, удастся заработать на этом. Ведь это — мои деньги! Мои.