Книга Яйца всмятку, страница 98 – Мари Соль

— Ох, вы на автобус спешили? — проследив мой взгляд, сокрушается Чебушев.

«Ах, как ты догадался?», — думаю я.

— Ничего, я на такси, — машу рукой.

— Нет, нет! Это не дело! — опять возражает он в свойственной ему, беспрекословной манере, — Идёмте! — открыв дверь, пропускает вперёд.

Охранник кивает нам в знак приветствия, или прощания.

Я послушно иду вслед за ним. Но в момент понимаю, что именно он хочет сделать.

— О, нет! Что вы! Это лишнее, я на такси, — отрицательно машу головой и руками, когда вижу зад Мазды.

Но Чебушев непреклонен:

— Нет, нет! Ольга Викторовна! Исключено! — он решительно берёт меня под локоток и ведёт в направлении машины, — Вы — один из моих самых ценных сотрудников. И я не позволю, чтобы вы рисковали собой.

— Да какой это риск? — возражаю из последних сил и даже пытаюсь упираться. Риск — это сесть в машину к этому... Даже не знаю, как его теперь называть?

Но моё сопротивление сломлено. И дверца уже распахнута настежь. Передняя. Та, куда обычно садится он сам.

Я удивлённо смотрю на начальника:

— А... вы? Как же вы?

Чебушев, сунув в карман одну руку, весело бросает:

— А я побеседую пока с охраной. Вот с кем я ещё не беседовал!

— Это... уж точно, — давлю из себя.

То есть? Он намекает, что я должна сесть и поехать... одна?

— Саш! — наклоняется, мимо меня произносит в салон, — Доставишь Ольгу Викторовну в целости и сохранности, куда она скажет. Куда вам? — поднимает лицо на меня.

— Мне? — заикаюсь, — Д-омой.

— Домой! — повторяет водителю, как будто уже одно это говорит обо всём, — А после вернёшься за мной.

Из салона доносится голос, от которого колени мои невольно слабеют:

— Всё понял.

«Как медведь из берлоги», — с тревогой думаю я, и отчего-то безмерно боюсь сесть в машину, чтобы остаться с ним с глазу на глаз. А придётся...

— До завтра! — кивает Всеволод Радмирович, продолжая держать для меня дверцу авто. И мне так неловко заставлять его ждать. Я сажусь! Скрепя сердце, сажусь. И киваю ему в знак согласия.

Когда дверь закрывается, слышу:

— Куда?

— Что, куда? — не понимаю сначала.

— Ехать куда? — односложно бросает водитель по имени Саша.

«Саша, значит», — принимаю на веру. Это имя ему не идёт. Называю свой адрес.

Какое-то время едем молча. Я краем глаза смотрю на него. Делая вид, что — в окно. На правой, или на левой щеке у него был шрам? Что-то в нём изменилось. Побрился? Хотя, я и не помню лица. В общих чертах. Уж слишком я тогда испугалась. Хотя... И сейчас не легче! В компании этого типа я чувствую себя, как у самого края обрыва.

— Приношу извинения за тот эпизод, — его голос в тишине салона звучит настолько неожиданно и грозно, что я аж подпрыгиваю, — Я не мог сообщить женщине на линии иную информацию. Если бы я сказал ей, что я просто водитель, то она бы решила, что я завладел этой машиной неправомерно.

Я молчу. Пожимаю плечами:

— Хорошо. Извинения приняты.

— Пристегнитесь! — взглянув на меня своим жёстким, цепляющим взглядом, бросает он.

— Спасибо, я так..., — говорю. Терпеть не могу ремней безопасности. Да и привыкла! У Женьки в машине он вечно был сломан. А в этой вообще не боюсь угодить в ДТП. Тут, наверняка, и подушки безопасности имеются?

— Пристегнитесь, — повторяет он сдержано. Но это звучит как приказ.

Я подбираюсь, как будто он просит раздеться. Нехотя тяну ремень на себя.