Книга Яйца всмятку, страница 8 – Мари Соль

Катюха с обидой глядит. На голове у неё что-то в стиле Мэрилин. Благо, что Катька у нас не блондинка! Мы оба с Сорокиным тёмные. Он, правда, уже поседел.

— Что у тебя с волосами? — вопрошаю.

— А что? Это мокрые локоны. Круто же? — выпрямляется Катька и трогает волосы пальцами. Словно это парик.

— И что у вас в школе так ходят? — вздыхаю я.

— Как? — хмурит Катька фигурные бровки.

— Ну, вот так! С распущенными.

Для меня это — нонсенс. Мы в своё время ходили всегда, кто с косичками, кто с пучком. Но вот так безалаберно — нет!

— Ой, ма! Ты отстала от жизни. Тебе бы тоже причёску сменить не мешало. И цвет.

— Цвет чего?

— Цвет волос! — изрекает дочура.

— Знаток, блин, — вздыхаю я тихо.

Школа поблизости. Рядом живут одноклассницы. Я смотрю из окна, как они, встретив друг друга, дружной кучкой бредут по аллее наверх. Выдыхаю, почувствовав вдруг, что на кухне уже не одна…

Сзади муж. Встал всего в двух шагах от меня. Тоже смотрит в окно. Поверх моей головы.

— Оль, я должен признаться тебе, — произносит.

Я вижу следы недосыпа, щетину, помятость. Наверно, я выгляжу также. Интересно, он мылся шампунем? Но я не решаюсь спросить.

— Валяй! — говорю, принимаясь готовить себе перекус. Нужно что-то поесть. А то на нервах совсем отощаю.

Он грузно садится на стул. И вздыхает. Спиной ощущаю его прожигающий взгляд.

— Я тебе изменил, — говорит.

— Да неужто? — мой голос звучит иронично. А сердце подпрыгнуло так, что теперь оно бьётся под нёбом.

Женька снова пыхтит, выдыхает. Собирается с мыслями, видимо.

— Помнишь тот день, когда вы с Катюхой остались у матери. А я поехал домой, мне нужно было на смену?

— Ну, допустим, — припоминаю.

Он медлит:

— Я… Я ехал тогда, и увидел на обочине девушку. Она машину ловила. Было поздно уже и темно. Я подумал тогда: «Какого хрена она тут стоит?». Ведь кто-то посадит её, изнасилует, там… Не знаю! Убьет, может быть. Так и появляются всякие эти истории о пропавших девушках.

— Ага, — усмехаюсь я, чуть не отрезав себе пару пальцев, — И ты решил сам… изнасиловать?

— Дура что ли? Чё ты несёшь? — огрызается Женька.

По моему молчанию осознаёт, как не прав.

— Оль, прости! Просто я… весь на нервах. Полночи не спал.

«Он полночи не спал», — усмехаюсь уже про себя. А я целую ночь! Да, представь себе! Целую.

— Я просто решил подвезти. Мало ли. Думаю, чё с ней случится, потом буду винить себя, что не взял. Даже представил себе объявление на столбе. Мол, пропала девушка. И приметы. Помнишь, у нас висело однажды? Потом её нашли в лесополосе.

Было такое. Припоминаю. Несчастная. Жалко её.

— Ну, в общем…, — продолжает коряво, — Она на переднее села. Ну, мы проболтали о разном. Я на подъезде уже говорю. Типа, мне денег не надо. Я за так. А она мне: «Я тоже». И давай раздеваться.

Нож замирает в руках. Я поворачиваюсь к нему. Медленно, плавно. Женька сидит, опираясь локтями о стол. Голову держит в ладонях. Как будто она у него сейчас лопнет. Взлохмаченный, как воробей. На футболке заломы.

— И… что? — говорю не своим голосом.

Он выдыхает:

— И то. Она оказалась проституткой. Она там работала.

— Как мило, — рождаю я фразу. От которой мурашки по коже. Неужели, он трахнул её? Прямо в нашей машине? Какую-то шлюху с обочины. Прямо вот так…

— Я никогда, ты же знаешь! — восклицает, как будто прочтя мои мысли, — Но тогда переклинило, Оль! Просто завис. Думал: «Ну, разик». Ведь ничего же не будет от разика? С презиком. Я думал… Она же эта, ну как её? Жрица любви! Знает, наверное, разные штуки.