Книга Яйца всмятку, страница 11 – Мари Соль

— Ма, привет! А ты чё не на работе? — удивляется Катя тому, что я дома и в фартуке.

— А… так я взяла отпуск, — пожимаю плечами, — Нас обязали всех брать отпуска! У меня неотгулянных столько, что хватит на целый отдел.

— А-а-а, понятно, — произносит с досадой.

Конечно, с досадой! Хотела, небось, посмотреть телевизор? Вместо уроков. Включить свою музыку, или ногти накрасить. Чем она тут занимается, когда меня нет?

— Ручки мой, переодевайся и кушать, — спешу перевести тему.

— Ух, ты! Сырнички! — лыбится Катька. И, не успеваю я глазом моргнуть, как хватает один со стола.

Я любуюсь, как дочка обедает. Поглощает гороховый суп. Сама тоже чуть-чуть поела. А теперь догрызаю хлебную корку и думаю, как бы начать. Но Катька сама подаёт мне идею:

— А папа сегодня в дневную разве?

Я набираю в грудь воздуха:

— Папа у нас заболел.

— В смысле? — дочь прекращает жевать.

— Ну, — я царапаю скатерть, — Ковид у него.

— Что, опять? — Катя ахает, чуть ли не плачет, — Он в больнице?

В тот раз, в самый первый, когда он болел, его положили в больницу. Правда, держали недолго. Он сам убежал! Говорил, что не даст докторам довести себя до пневмонии. Один из его заводских из больницы не вышел. Так и умер, в расцвете лет.

— Нет, нет, что ты! — тороплюсь успокоить, — Папу теперь батогами в больницу не загонишь. Мы просто решили… Точнее, он сам! Что лучше его изолировать. Ну, чтобы ты не подхватила. Это ж заразно! Ты, кстати, как себя чувствуешь? Жара нет? Голова не болит? Обоняние не пропало?

Я тянусь к ней и трогаю лоб. Катька хмурится, нюхает воздух:

— Да нет, вроде чувствую запахи.

— Ну, и ладненько. Значит, мы с тобой не успели заразиться! Он буквально вчера потерял обоняние. Снял квартиру и съехал лечиться. Говорит, пока не выздоровею, к вам ни ногой, — распинаюсь я.

Катька весьма озабочена. Лобик нахмурен. В глазах неприкрытая боль:

— Бедный папочка, — шепчет она.

Я встаю, обнимаю дочурку. Прижимаю к груди её голову:

— Да, — говорю, — Но наш папочка сильный, он справится.

— А как же он там, совсем один? — отстраняется Катька.

— Ну, я ему насовала лекарств и вещей. Носки тёплые, чай с малиной. Будет смотреть телевизор, пить чай и лечиться, — я глажу Катюхину голову.

Она сомневается:

— Да? А мне можно его навестить? Ведь больных навещают в больницах.

— Нет, Катюш, он же заразный пока, — отрицаю я, — Вот, пройдёт несколько дней. Этот, как его там… Инкубационный период? И можно будет сходить к нему в гости.

А сама вспоминаю тот Женькин вопрос: «Насовсем?». А что, если да? Ведь я же пока не простила! И не решила вообще — такое можно простить, или нет. Да он и прощения, собственно, не просил. Разве можно одним лишь «прости» искупить этот грех? Эту мерзость! Переспал с проституткой, подхватил от неё вшей, а потом спал со мной, в нашей общей постели.

Меня передёргивает, мурашки бегут по спине. Нет! Не прощу. Не смогу перестать представлять себе это. И в машину не сяду теперь. Подумать только! Ведь она же сидела на моём месте. Там, где обычно сижу я сама. Ну, и где они сделали это? Прям там, на водительском? Нет! Всё. Довольно с меня. Хватит думать об этом…

Есть в нахождении дома масса плюсов. Прибралась, разложила по полочкам вещи. Всё, что чистое — в шкаф. Всё, что грязное — в стирку. Ближе к вечеру сына звонит.