Книга Ты не сказала о сыне, страница 65 – Юлия Бузакина

И все же я разливаю чай. Андрей не сводит с меня глаз, а я раскладываю пирог на тарелки и таю.

Его телефон вспыхивает сообщением.

Он бросает взгляд на экран.

— Что там? — я настораживаюсь. — Что-то с мамой?

— Нет. Это Ярик Поляков. Мы с ним вместе учились в меде. Потом жизнь разбросала, а в санбате снова встретились. У него через три дня командировка заканчивается. Предлагает встретиться. Хочешь познакомиться с моим лучшим другом?

Я вспыхиваю.

— И ты ещё спрашиваешь? Конечно, хочу!

Андрей посматривает на меня. Улыбается.

— Отлично. Напишу ему, что познакомлю его со своей женой.

Он что-то печатает в ответном сообщении, а я млею от счастья. «Женой». Мамочки, как же приятно это звучит!

Андрей внезапно меняется в лице.

— Ярик приедет в среду. Просит подождать его, хочет присутствовать на нашем коротком бракосочетании, — он почему-то хмурится.

— Так давай во вторник заедем в загс и договоримся на среду? — оживляюсь я. — Ничего страшного, если распишемся на день позже! А потом посидим где-нибудь. Заодно и отметим?

В глазах Малинина вспыхивает непримиримый огонь.

— Лена, я не хочу откладывать. Это плохая примета, понимаешь? Если мы решили расписаться во вторник, то сделаем это во вторник.

Я пожимаю плечами.

— Не думаю, что это плохая примета, Андрей. Мы ведь ещё не были в загсе.

Малинин мрачнеет.

— Лена, я хочу, чтобы ты стала моей женой во вторник. Это не обсуждается! — произносит жестко. И мгновенно проступает тот самый Малинин, которого я ненавижу. Грубый, бескомпромиссный.

Я миролюбиво поднимаю ладони вверх.

— Хорошо. Пусть будет вторник.

Он улавливает мою растерянность и проводит по волосам ладонью.

— Прости, — выдыхает шумно. — Это мои тараканы, я не хотел тебя обидеть. Просто мои решения не раз спасали мне жизнь в санбате… Знаешь, сколько моих коллег там погибло? Они до сих пор стоят у меня перед глазами. Я мог оказаться вместе с одним из них. Но что-то каждый раз отводило от меня смерть. В последний раз это был отец Романовой. Он ведь на полном серьёзе хотел, чтобы я сел в самолет! Уже был подписан приказ на мое увольнение. А я остался…

Он закрывает лицо руками.

Я бросаюсь к нему. Обнимаю его за шею, целую в губы.

— Успокойся! Все хорошо. Я согласна на вторник, — шепчу сбивчиво.

— Мне неловко, правда. Я не могу привыкнуть, что здесь мирная жизнь, — признается он.

А я усыпаю поцелуями его лицо. Жадно ловлю его взгляд.

— Мы справимся, слышишь? — шепчу неистово, сжимая ладонями его скулы. — Ради нашей семьи. Ради сына.

Он целует мои руки в ответ. И так хорошо от того, что короткая буря миновала!

После чаепития мы отправляемся спать. Увы, комната проходная, ночевать нам приходится на неудобном старом диване, так что поцелуи на кухне — единственное, на что мы можем сейчас рассчитывать. А ещё на повестке Андрюша.

Каждые два часа я просыпаюсь, чтобы проверить его температуру. Малинин тоже почти не спит. Я его понимаю — неудобно спать, когда вокруг проходной двор.

Он уезжает рано, ещё нет семи часов утра. Я тихо провожаю его до двери. Договариваемся, что он заедет за мной в обед.

Я тороплюсь принять душ до того, как проснется сын.

К восьми часам на кухне собирается вся семья. Мама хлопочет с блинчиками, я варю Андрюшке манную кашу.

У нашего малыша наконец проснулся аппетит. Он с удовольствием грызет печенье.