Книга Ты не сказала о сыне, страница 1 – Юлия Бузакина

*Автор предупреждает: события, места, имена и фамилии главных героев вымышлены и не имеют ничего общего с реальной действительностью.

Февраль 2022, четыре года назад

— Синичкина, что стоим? У нас здесь не комната для свиданий!

Жесткий окрик главного врача Андрея Викторовича Малинина заставляет меня вздрогнуть. Я отвожу взгляд от лаборатории в здании напротив. В мирное время она процветала, а сегодня там выбиты стекла и больше нет двери.

Спешно оттираю слёзы с щек, тщательно моргаю и устремляюсь вперед по коридору. Сейчас пять часов утра, и я готова на что угодно, лишь бы не слышать язвительных фраз главного врача. У нас с Малининым мало общего.

Я — медсестра без опыта работы, он — военный хирург со стажем, привыкший смотреть смерти в лицо.

Город бомбят. Постоянно. Каждый час. Он едва дышит.

Я — самая неопытная в штате. Малинин сразу сказал, что мне здесь не место. А я и не спорю.

На прошлой неделе мои родители успели уехать.

Меня должен был забрать старший брат, он военный. Но брат почему-то не приехал. Мое будущее повисло в воздухе — покинуть город сейчас невозможно.

— Синичкина!

Слышу тяжелые шаги Малинина за своей спиной и съеживаюсь. Словно электрический разряд, по телу прокатывается неприязнь к этому мужчине.

Он догоняет. Хватает меня за плечо, грубо разворачивает к себе.

— Отставить слёзы, Синичкина! Сирена всю ночь не давала спать. Адский сегодня будет денек, не трать силы на слёзы. Это не поможет.

Взгляды встречаются. Я скольжу взглядом по его заросшему колючей щетиной волевому подбородку, по впавшим от бессонных ночей скулам. Наверное, в мирное время он был красивым мужчиной. Уверена, женщины были от него без ума. А сейчас он, такой же, как все: получеловек — полуробот, работающий за гранью своих возможностей. Все, что осталось от былой привлекательности — его серые глаза. Они настолько выразительны, что у меня по коже бегут мурашки.

Для нас, русских медработников, внезапно оказавшихся в заложниках у войны, здесь каждый день может стать последним.

Я готова многое отдать за чашку кофе. Но здесь уже давно нет кофе.

Нет лекарств. Нет элементарного. Жизнь в городе едва теплится. В госпитале она существует исключительно благодаря жесткой дисциплине и бескомпромиссности хирурга Малинина. Он за главного. Он сражается за всех нас. Он старается спасти каждого раненого.

Чего-чего, а выдержки этому человеку не занимать. Мы работаем на износ, не смыкая глаз, днем и ночью… Когда Малинин устает, он срывается. Он резкий и грубый. Другие врачи относятся к этому спокойно, а я плачу, закрывшись в подсобке. Только сегодня ночью и ее не стало — осколок фугасной бомбы разнес все в два счета.

Мы все едва дышим. Падаем от усталости на скрипучие кровати в комнате отдыха, которую организовали сами, стянув в самую дальнюю палату четыре свободных кровати. Спим по очереди. Делимся нехитрой провизией. Ждем наших. Каждый день, каждый час. С надеждой, что нас отсюда рано или поздно заберут.

Я внезапно осознаю, что Малинин в сложившейся ситуации — единственная опора и поддержка. Если он сломается, нам всем конец.

Сейчас его уставший взгляд прожигает меня насквозь. Приказывает не отчаиваться и верить.

Его пальцы сжимают мое плечо сильнее. Становится некомфортно, но даже это ощущение дарит приятное чувство соприкосновения с реальностью.