Книга Ты не сказала о сыне, страница 9 – Юлия Бузакина

— Всем строиться. На первый-второй рассчитайсь. Старушка уже на работе, — продолжая меня обнимать, игриво шепчет мне на ушко Дима. Я прячу лицо у него на груди и смешливо фыркаю.

Ему тридцать, ей тридцать семь. Для него она и правда старушка.

— Здесь у нас проводятся планерки. Ну, ты только посмотри на наш актовый зал! — Романова восторженно нахваливает клинику своему знакомому за нашими спинами.

Я кривлюсь. «Хахалю», — поправляю себя.

Дима строит понимающую гримасу. Мы смотрим в глаза друг другу, а потом я оборачиваюсь. Сердце летит в пропасть — я его знаю.

Я его узнаю, и от этого из-под ног уходит пол.

Возможно, седины стало чуть больше. Меж бровей пролегла острая суровая складка. А ещё он отрастил стильную бороду, как сейчас модно. Но его серые глаза все те же.

Мое сердце отбивает тысячу ударов в минуту. Тело становится ватным.

Я прячу лицо на груди у Кулагина. Меня сотрясает так сильно, что сложно дышать. Хочется кричать, хочется биться головой о стену. Стиснув зубы, я приказываю себе не смотреть в сторону Романовой, которая внезапно отняла у меня самое важное в жизни. Она заняла место рядом с Малининым.

И как теперь дышать, когда забрали воздух?

К счастью, внимание Андрея Малинина поглощено доктором Романовой, и они проходят мимо.

Дима озабоченно посматривает на меня.

— Лен, все хорошо? Ты как будто привидение увидела, — переживает он. Я нервно улыбаюсь.

— Паническая атака от близости начальницы. Идем отсюда, пока она нам не навешала заданий?

— Идем, — согласно кивает Кулагин.

…Весь рабочий день у меня дрожат руки. Хорошо, что каждая минута расписана. Отдыхать некогда — у нас в отделении лежат пациенты в тяжелом состоянии. За каждым нужен уход. А ещё заказ медикаментов, участие в обходах, документация. Сейчас я очень благодарна, что у меня работы невпроворот. Но все равно постоянно вздрагиваю. Ищу глазами мужской силуэт, успевший померкнуть за годы разлуки.

Хочу оказаться рядом и не хочу. Это я жила в аду все годы разлуки. А Малинин меня и не вспомнит. Впрочем, чего я хочу? В нашу последнюю встречу он сказал, что между нами все кончено. Он имеет право на свой выбор, а я имею право на свой. И я хочу построить новую жизнь вместе с Димой.

В обеденный перерыв в сестринской материализуется Даша с двумя сэндвичами и пластиковыми стаканчиками кофе на картонной подставке.

— Я все разузнала подробно, — раскладывая обед на столе, делится со мной она. Ее глаза пылают восторгом от новых сплетен.

— И что же ты узнала? — я отчаянно делаю вид, что меня совсем не касается происходящее, но ничего не выходит. Руки все также мелко дрожат, и нет никакого спасения от беспощадной реальности.

— Фамилия хахаля нашей мегеры — Малинин. Работать у нас он не собирается. Оказывается, его матери требуется полное обследование, и Романова предложила нашу помощь. Важную пациентку планируют оформить к нам завтра утром. Романова уже заходила в ординаторскую, раздала всем указаний любить и жаловать ее будущую свекровь.

Я нервно сглатываю.

Будущую свекровь. Как же больно… Нет, я бы вынесла, если бы это была любая другая женщина. Но Романова! Почему она?!

— А что там с их помолвкой? Свадьба скоро? — уточняю неживым голосом.

Даша протягивает мне сэндвич.

— Не знаю, Лен. Я так понимаю, что у них был роман ещё в студенчестве, а потом они разбежались. Мне старшая медсестра по секрету рассказала, что отец Романовой на тот момент уже имел средства, а Малинин был классическим бедным студентом. Он поступил на бюджет исключительно благодаря знаниям. Говорят, он бредил хирургией чуть ли не с рождения, и его зачислили в мед вопреки всему. А насчет связей — у него никогда ничего подобного не было. Романову в нем все устраивало кроме материального положения. Отец ее шибко против него был. Ну, а сейчас, они вроде как снова встретились и теперь на равных. Малинин хороший специалист, его любой госпиталь готов оторвать с руками и ногами. Давай будем честными — если сравнивать их профессионализм, то Романова нервно курит в сторонке. Навыки за деньги не купишь.