Книга Ты не сказала о сыне, страница 10 – Юлия Бузакина

Я горько усмехаюсь. Откладываю сэндвич в сторону. Не могу я сегодня есть. Кусок в горло не идет.

«Ну, конечно! Кто по собственной воле будет рваться в санбат?» — обжигают воспоминания новой болезненной волной.

«Светя другим, сгораю сам», — это про Малинина.

Даша в недоумении таращится на меня.

— Ты почему не ешь, Лена? Я ведь старалась, создавала кулинарный шедевр?

А я не знаю, что ей сказать. Наш коллектив — это одна большая деревня. Даша язык за зубами держать не умеет. А Романова и так меня ненавидит. Узнает, что у меня сын от ее ненаглядного Малинина, вышвырнет в два счета. Уйти мне некуда, нигде больше не платят так, как в нашей клинической больнице. Помочь мне некому — мама до сих пор работает детским педиатром в обычной поликлинике, а там платят копейки. У Артема пенсия тоже не бесконечная, да и он стоит в очереди на операцию, копит деньги. Все надеется, что ему вернут способность ходить.

— Прости, Даш. Я просто волнуюсь перед свиданием с Кулагиным, — выдавливаю из себя оправдание.

Калинина улыбается.

— Да брось, Лен! Обаятельнее Дмитрия Борисовича мужчины не сыскать. Он классный. Я его как вижу, у меня из глаз сердечки сыплются.

Я натянуто улыбаюсь. Здесь не поспоришь, Кулагин такой.

Потом я бегу из корпуса в лабораторию и краем взгляда цепляю свое парковочное место. Тот самый внедорожник плавно отъезжает. За рулем Малинин. Взгляды на миг пересекаются.

Мое сердце взрывается болью тысячей ударов в минуту. Нырнув в тяжелую дверь лаборатории, я зажмуриваюсь. Прижимаюсь к стене и пытаюсь перевести дыхание. Приказываю себе забыть. Вычеркнуть из жизни ту весну 2022, которая свела нас под обстрелом едва живого города.

На обратном пути в холле я натыкаюсь на Дашу. Она смотрит на меня как-то слишком пронзительно.

— Что? У меня выросли рога? — уточняю растерянно.

Она напряженно сглатывает.

— Лен, тебя тут спрашивали. — не говорит. Шепчет.

— Кто?

— Хахаль нашей Романовой. Он… он все про тебя спрашивал. Устроил мне допрос с пристрастием. Где живешь, какая у тебя должность, какое образование…

В глазах темнеет.

— Ты же… не сказала ему про моего сына? — хватаюсь судорожно за стойку.

— А что, это секрет? Об этом же все знаю, Лен! Что такого? Мать-одиночка в наше время норма жизни.

И тут она бледнеет.

— Постой-ка.… нет, не может быть! Ты и он?

— Нет! — Я не отвечаю, я выкрикиваю, и так грубо, что Даша невольно отшатывается. — Как тебе вообще такая глупость пришла в голову?!

Бегу в сестринскую. Запираюсь изнутри, падаю на стул и закрываю лицо руками. «Зачем, зачем, зачем?» — твержу одно и то же. Но ответа нет. Его не может быть, ведь главный герой моих сегодняшних страданий плавно отчалил от больницы, освободив мое парковочное место.

К концу рабочего дня в процедурную заглядывает Кулагин. Он обворожительно улыбается.

— Ну, что, красавица? Готова вкусить спагетти с морепродуктами под бокал белого вина?

Я снимаю бейджик и вешаю белый халат в шкафчик.

— Ещё как готова, — киваю согласно.

Дима подхватывает меня за талию, прижимает к себе спиной и нежно целует в ложбинку у основания шеи. Я млею. Он по-прежнему пахнет морским бризом, и от этого по коже прокатываются приятные мурашки.

— Предлагаю сегодня взять такси. Вино и машина — вещи несовместимые.

Я улыбаюсь.