Книга Ты не опоздал, страница 73 – Дарья Волкова

— Видимо, с Тамбовским этот метод не работает. Знаешь, есть анекдот какой-то старый. Горидзе в неволе не размножаются.

Анекдот этот я не знаю, но из контекста все понятно и так.

Мы какое-то время молчим. Пьем кофе — будто для этого и встретились здесь.

Я собираюсь со словами первой. Как-то внезапно.

Дело не только в том, что мне нужна информация. Не в ней дело. Не только в ней.

Я когда-то остро ненавидела женщину, сидящую передо мной. И не только ее — ее ребенка тоже. Татьяна может мне ничего не рассказать. Это ее право. А вот я ей скажу то, что должна. Это мое право.

Что-то же должно разомкнуть это бесконечное кольцо, в которое все закручивается и закручивается.

— Знаешь, как я не хотела, чтобы у вас был ребенок…

Она усмехается, прячась за большую белую чашку с латте.

— Догадывалась.

Меня даже не задевают ни ее снисходительный тон, ни короткое «Догадывалась». Теперь я понимаю, что Татьяна о многом догадывалась тогда. Если не обо всем.

— Знаешь, я ведь тогда даже собиралась к какой-то бабке идти. Чтобы она сделала… Ну, я не знаю, как это называется. Обряд какой-то. Но не успела. Ты уже… У тебя уже случилась эта беда. Прости меня. Пожалуйста.

Татьяна смотрит на меня снова все с тем же веселым изумлением. А потом смеется — громко и как будто напоказ. Но мне кажется, что ей и в самом деле… смешно?!

— Ой… — она аккуратно касается пальцем под глазом — одним, другим. Что, так смешно — что даже до слез? — Слушай, ты еще больше чудная, чем я думала.

Меня снова не задевают ни ее слова, ни ее тон, ни ее странное веселье.

— Мне, правда, очень жаль, что с тобой… это случилось.

Она качает головой, делает глоток кофе.

— У вас в семье все с приветом — что ты, что брат твой. Женился на женщине старше, да еще и с прицепом. Странный.

— Не трогай Зизи.

Татьяна смотрит на меня все с тем же веселым любопытством.

— Ты думаешь, я ребенка потеряла?

— Ну… да, — я почему-то задерживаю дыхание. — Разве нет?

Она пожимает плечами. Выдерживает паузу.

— Я и не собиралась этого ребенка рожать. Чтобы карьеру угрохать?! Нет уж, спасибо! Я бы вообще не стала заморачиваться с беременностью — но Тамбовский, в отличие от твоего брата, в облаках никогда не витал, и хрен бы я его надула с ложной беременностью. Так что пришлось залетать по-настоящему.

Я не сразу понимаю, о чем она. То есть… Получается…

— Ты сделала аборт?!

Она снова пожимает плечами. Из ее взгляда исчезает снисходительное веселье. А лицо вдруг становится старше. Каким-то будто осунувшимся.

— Сделала бы. Но так обошлось.

— Как — так?!

— Бабкиными методами.

— Какими?!

— Съездила к родителям, ведра с водой потаскала, в бане напарилась — и скинула.

Я снова смотрю на нее, позорно открыв рот. В моей жизни в первый раз такое — когда что-то оказывается совсем не тем. Когда ты думаешь одно, а оно оказывается… Оказывается не просто не таким, а ровно противоположным.

— А… А почему вы тогда с Богданом расстались?

— А что мне там делать было?! — огрызается она, будто в чем-то винит меня. — Я Богдана уговаривала остаться, но он уперся. Пришлось тащиться с ним. А там даже театра нет! Ни одного! Да пошел он! — выдыхает, снова отпивает кофе. — Сейчас построили, кстати. Я даже узнавала, как там с вакансиями. Сейчас я бы туда уехала. Да только… — взмахивает рукой. — Да еще ты тут под ногами болтаешься. В общем — так и к лучшему все. Нужен мне муж-уголовник!