Книга Ты не опоздал, страница 75 – Дарья Волкова

Кивает, пряча лицо. Снова целую Зизи. Чувствую себя сейчас конкретно старше ее. А Зизи ведет себя как маленькая! Нет, ее деликатность трогает. Но радость за нее и Сашку — больше и сильнее.

— Ну вот, — Саша неловко обнимает меня. — Вот и присматривайте друг за другом, пока меня не будет.

— Неа.

— В смысле?

Вздыхаю глубоко.

— Давай мне свои бумаги с синими печатями. Сама их отвезу, — вздергиваю выше подбородок на их непонимающие взгляды. Ну что тут непонятного?! — К Богдану поеду я.

Они снова переглядываются. Снова та же пантомима заговорщиков.

— А я тебе говорил!

— Нет, это я тебе говорила!

А я молчу. Теперь моя очередь смущаться и прятать глаза. Хотя… Хотя стыдиться мне совершенно нечего.

И я поднимаю взгляд и снова вздергиваю подбородок. У Зизи подрагивают губы, будто она изо всех сил пытается не смеяться. А вот Сашка серьезен. Кивает коротко.

— Ну и правильно. Но вы, если что, сигнализируйте — я подскочу.

Не очень понимаю, но на всякий случай согласно киваю. И вот мы снова обнимаемся — уже втроем.

* * *

Я зависаю дома на несколько дней.

Во-первых, Сашке нужно время, чтобы приготовить все эти бумаги с синими печатями. Потому что Сашина инициатива — это одно. Но чтобы это все имело хоть какой-то вес и те самые официальный печати — нужно согласовать. С его научным руководителем, с заместителем директора института, потом с самим директором. Сашка плюется, ругается на бюрократию, но к пятнице бумаги у нас на руках.

Во-вторых, Зизи категорически настаивает, что мне надо чуть-чуть еще побыть под наблюдением врача. А врач не очень-то одобряет мое намерение лететь, советует подождать еще неделю. А я уже не могу ждать.

Я не могу ждать. Каждый день давит. И я не могу написать Богдану. И позвонить не могу. Что я ему напишу? Что я ему скажу по телефону? После моего отказа ехать с ним, который он явно понял не так. Теперь, когда на его плечах лежит такая ответственность, такая тяжесть?

Слава богу, число погибших так и ограничивается единицей. Все, кто был в больнице в тяжелом состоянии, пошли на поправку. Все, кто числился пропавшими, — нашлись, и все живы.

Но это все равно не помогает мне даже близко понять, что чувствует сейчас Богдан. Я не знаю, как себя чувствуют люди, которые разгребают последствия таких чудовищных техногенных катастроф. Мы несколько раз разговаривали об этом с Сашкой, он утверждает, что это вообще еще не самый трэш. И что один погибший — это вообще чудо. И что Богдан там справляется выше всякий похвал. Вот Сашка с ним говорил. А я — я не могу.

Не могу — и все. Такие вещи не решаются по телефону. Ты просил меня поехать с тобой, Богдан.

Все. Я еду. И на колени вставать не надо. Никому. Надеюсь, без этого обойдется.

* * *

В самолете я нервничаю. У меня есть для этого масса поводов. Кроме всего прочего, на самолете я лечу в первый раз. Ну, так вот обстоятельства сложились, что не было в моей жизни самолетов. Все путешествия — на машине либо на поезде.

И мне все новое. И чулки эти, которые меня заставила надеть Зизи, и наставления врача, и папка с Сашкиными печатями — все не добавляет мне спокойствия. Основным пожирателем которого является Богдан.

Как ты там?..

Место у меня посредине. У окна сидит явно бывалая девушка — у нее специальная подушечка на шее, на голове — маска для сна. И она засыпает, сразу же, как только самолет уходит на взлет. А я, сжав сильнее ручки кресла, закрываю глаза. И думаю о Богдане.