Книга Ты не опоздал, страница 77 – Дарья Волкова

Как же глупо. Я поправляю ворот куртки, все никак не решаясь набрать цифры на домофоне. И вздрагиваю. Потому что ко мне со стороны дома идет фигура.

В два часа ночи, в чужом городе ко мне идет какой-то человек — это пугает! Я замираю. И, когда он подходит, выдыхаю от облегчения.

Это консьерж!

— Девушка, что вам нужно?

Я молчу. Он хмуро смотрит на меня, так же зябко кутаясь в куртку.

— Я… — прокашливаюсь. — Прилетела в гости. Самолет задержали и…

Замолкаю. Консьерж приходит мне на помощь

— Да, я читал в новостях. Что была задержка рейсов.

Охренеть у нас великосветская беседа на холодном ветру в два часа ночи. По разные стороны от решетки забора.

— Вы к кому?

А он знает всех жильцов? Впрочем, терять мне уже нечего.

— В тридцать седьмую. К Богдану Тамбовскому.

Он молча смотрит на меня, словно изучая. А потом вдруг кивает и нажимает кнопку. И даже придерживает дверь, когда я торопливо прохожу внутрь.

— Спасибо!

— Пятый этаж, — передо мной еще и дверь подъезда открывают.

— Спасибо, — еще раз повторяю я. — Я вас, наверное, разбудила.

— Не спал. Смотрю по камерам — девушка стоит. Думал, может вы из наших. Ключи забыли или еще там что. А вы к Богдану Васильевичу. — И, уже тише и будто себе: — Из-за вас, похоже, он бороду и сбрил.

Звучит так, будто борода Тамбовского — это целая местная достопримечательность. А еще я теперь знаю отчество Богдана — Васильевич. Пока лифт поднимает меня, вспоминаю тот разговор в машине, когда мы говорили про его отчество. Его мягкую усмешку: «Не вздумай».

Какое тогда все было другое. Другая я. Та я просто удивлялась тому, что видит спустя десять человека, в которого когда-то в юности была влюблена. Та я была уверена, что это все в прошлом. Та я даже не знала, что ее ждет — как меня окунет с головой в прошлое, как вернется и трепет, и жгучая ревность, и потребность в этом, кажется, забытом мужчине. Та я еще и подумать не могла, что будет и беременность, и потеря ребенка, и раскрытие тайн прошлого.

И Богдан в тот разговор был другой. Хотя уже тогда что-то екало. Екало же! Только я не придавала этому значения.

И вот теперь я стою в два часа ночи перед его дверью, в пустом ярко освещенном холле. И не могу решиться нажать на копку звонка.

Ни о чем не думаю. Просто стою. Боюсь — сама не знаю, чего. И не могу решиться.

Но не ради этого же я в первый раз в жизни летела на самолете, совершала промежуточную посадку в незнакомом городе, терпела болтовню какого-то Вадика. Не для того, чтобы стоять у двери и нечего не делать.

Моя рука поднимается резко и втыкается в копку звонка.

От волнения я даже не слышу, звонит ли. Наверное, здесь очень хорошая звукоизоляция. Только через несколько секунд, после повторного нажатия, я слышу слабый звук звонка.

А потом дверь внезапно распахивается.

Богдан по ту сторону дверного проема сонно щурится на меня. Он лохматый, в трикотажных серых штанах и футболке. Щеки конкретны заросли.

— Арина?..

Я вообще не представляю, что сейчас могу ответить. Ноль слов и ноль мыслей. А Богдан хватает меня за руку и втягивает в квартиру. За моей спиной щелкает дверной замок.

Вот и все. Я это сделала.

— Что случилось?!

И снова ступор с ответами. Что случилось? У тебя случилось беда с заводом. У меня случилась беда с беременностью. А еще случилось так, что я без тебя не могу. И не хочу.