Книга Ты не опоздал, страница 87 – Дарья Волкова

Кажется, нет.

Богдан закрывает за собой дверь, обнимает меня — и тут же отстраняется.

— Я холодный, — спускает с плеч куртку, а взгляд опускает на мои ноги. — Ты почему без тапочек?

Это такой смешной вопрос, что намерение ругаться с ним исчезает окончательно. Хотя поговорить, наверное, надо. Но после обеда.

А Богдан, раздевшись, еще раз обнимет меня. И я замираю в его руках.

— Так… — слышится его голос, в котором недоумение. И даже напряжение. — А это что?

Я отстраняюсь. Богдан смотрит на полочку. А там красное сердечко «Настюша».

— Это ты мне скажи — что это. Приходила какая-то девица. В шубе на голове тело. Дверь открыла своим ключом. Я ключи забрала, шубу выгнала.

Я внимательно смотрю на Богдана. У него вздрагивает угол губ. Потом еще сильнее. Ах, тебе смешно?! Будет тебе скандал до обеда!

— Ничего не скажешь по поводу этой шубы?

— Скажу. Завтра поедем тебе шубу покупать.

— Что?!

— Ну а как без шубы? Не в этом же ходить? — протягивает руку к вешалке, щупает мою куртку. — Она же бумажная, а на носу зима. Без шубы нельзя.

— Богдан! — топаю ногой. Господи, откуда во мне этот инфантильный жест с топаньем ножкой?! Как будто я с него эту шубу вымогаю. — Да не в шубе же дело!

— Без нее тоже нельзя. А это… — сгребает ключи с полочки, протягивает их мне. — Держи. Твои.

Все! Еще какое-то время смотрю на его чуть прищуренные глаза, на подрагивающий угол рта. Знаешь, что, Богдан Тамбовский…

Торопливо сдираю с колечка сердечко, бегу на кухню, вылетаю на балкон, открываю створку — и с размаху швыряю «Настюшу» наружу.

— Хулиганка, — слышится с кухни. — Закрывай окно, простудишься.

Я возвращаюсь на кухню прямо в руки Богдана. Нет уж! Упираюсь руками в каменную грудь.

— Кто эта Настюша?!

— Ну, бывшая же, — вздыхает Богдан. — У тебя ж этот вон… Руслан… был.

— А почему у нее ключи от твоей квартиры до сих пор есть?! — не сдаюсь я.

А Богдан все же привлекает меня к себе.

— Слушай, ну мы расставались так… Со скандалом. Я ее выгнал, если совсем честно. Про ключи забыл. А потом все как-то… То ей некогда, то мне некогда. Вот и… Извини. Извини, что так получилось.

Я вздыхаю. Сдаюсь. И прижимаюсь щекой к его плечу.

— Она за вещами приходила. Надо собрать.

— Давай не сейчас. Так пахнет... Я на грани обморока от таких запахов.

Улыбаюсь довольно, целую в колючую щеку.

— Иди, мой руки.

Богдан ловит мою ладонь, целует в самый центр.

— Я побреюсь.

Смеюсь. А вот не знаю, хочу я, чтобы он брился, или пусть снова бороду отращивает. С моей шубой хорошо будет сочетаться. «В точку», — внезапно реанимируется в моей голове буйный казачий атаман.

И я снова смеюсь.

Богдан отказывается от чая — под предлогом того, что к чаю ничего нет. А я купила, между прочим! Но если это не из-под моих рук, то, значит, не считается — как уведомил меня уважаемый Богдан Васильевич, увлекая на диван. Разбаловался рекордными темпами, как по мне. Но его хочется баловать, вот в чем ужас. Не все же ему меня шубами пугать.

Мы устраиваемся на диване, а он у Богдана огромный, буквой «П». Интересно, зачем ему такой?

Богдан обнимает меня, прижимается щекой к макушке. Как будто собирается с мыслями для разговора. И он прав. Нам надо поговорить. Только Богдан молчит. Видимо, слова все не подбираются. И у меня тоже. Мне очень хорошо и уютно в его руках сейчас, но я пытаюсь думать. Например, о том, как бы спросить его о том, как у него там дела на заводе. Мне, правда, интересно. Нет, не то слово. Мне надо это понимать. Я постараюсь понять. Я постараюсь разобраться в хитросплетениях этой большой нефтехимии, раз уже она меня со всех сторон окружила. Главное, чтобы этот умник не понял мои слова превратно — в стиле его бывшей жены.