Книга Сын, о котором ты не знал, страница 38 – Ева Шах

Они стали разрушать меня сильнее любых слов.

— Да, — сказал он.

Но я опять не услышала в этом уверенности, которая могла бы успокоить.

А через секунду он уже сам перевёл разговор:

— Ты в последнее время странная.

— Это как?

— Будто всё время что-то скрываешь.

У меня похолодели пальцы.

— Ничего я не скрываю.

— Уверена?

Он подошёл ближе. Взгляд тяжёлый. Пронизывающий. И почему-то в этот момент я вдруг поняла: если сейчас скажу, что беременна, это будет звучать не как светлая новость. А как признание, вырванное на фоне взаимного недоверия.

И я снова промолчала.

Это было уже не просто ошибка.

Это было начало пропасти.

В октябре я начала кровить.

Совсем немного.

Но для беременной женщины даже “немного” — это как гром среди ясного неба.

Я увидела это утром и у меня от ужаса перехватило дыхание. Руки так задрожали, что я едва не уронила телефон в раковину. Артём уже уехал. Я была одна.

Наверное, к лучшему.

Потому что я не смогла бы сейчас объяснять всё сразу.

Я вызвала такси и поехала в клинику. Всю дорогу сидела, вцепившись пальцами в сумку, и только шептала про себя:

— Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста.

Врач долго смотрела, задавала вопросы, потом сказала, что есть угроза и нужен покой. Много покоя. Никаких стрессов. Никаких нагрузок. Наблюдение. И да, срочно сообщить мужу, если он существует и если я собираюсь проходить через это не одна.

Я кивала как автомат.

Покой.

Какое смешное слово.

Когда у тебя внутри страх, он не даёт покоя даже лёжа.

Дома я почти час сидела в спальне, сжимая в руках снимок УЗИ. Там было маленькое мерцание, и врач сказала: сердце бьётся. Пока бьётся хорошо. Но надо беречь.

У меня снова полились слёзы.

Сердце.

Внутри меня.

Наш ребёнок.

И тут же мысль: Артём должен узнать.

Не просто должен. Обязан.

Это уже не про мои страхи. Не про подходящий момент. Не про идеальную картинку. Это про жизнь.

Я набрала его номер.

Он сбросил.

Почти сразу пришло сообщение:

“На встрече. Перезвоню.”

Я смотрела на экран и чувствовала, как внутри всё осыпается.

Нет, он не виноват, что у него встреча.

Да, это нормальная человеческая ситуация.

Но почему в самые страшные моменты я всё равно остаюсь одна?

Он перезвонил через сорок минут.

— Да, малыш.

И от этого обычного “малыш” у меня всё в горле сжалось.

— Ты можешь приехать? — спросила я тихо.

Секунда тишины.

— Что-то случилось?

— Да.

Его голос сразу стал другим.

— Что?

Я закрыла глаза.

Сейчас.

Скажи.

— Мне плохо.

— Насколько плохо?

— Я… — Господи, почему так трудно? — Мне нужно, чтобы ты приехал.

— Я сейчас не могу сорваться, у меня люди сидят.

Вот и всё.

Вот он — мой страх, оформленный в реальность.

— Понятно, — сказала я.

— Ева, подожди. Если совсем плохо — вызови врача, я подключу кого угодно. Что именно происходит?

Я должна была сказать.

Должна.

Но обида, страх и унизительное ощущение вторичности вдруг сжали мне горло.

— Уже ничего, — соврала я. — Неважно. Забудь.

— Не играй со мной в это.

— Я не играю. Правда. Всё нормально.

— Точно?

— Да.

Я сбросила сама.

И после этого просто легла, свернулась калачиком и впервые за всю беременность почувствовала не только любовь к ребёнку, но и ярость к мужчине, которого любила.

К вечеру он всё-таки приехал раньше обычного.

Нашёл меня в спальне. Бледную. С опухшими глазами.