Книга Дамир на мою голову или Вишенка на торте, страница 143 – Светлана Серебрякова

— Женой Дамира быть легко, — я усмехнулась, наклоняясь и срывая травинку, — местами очень даже приятно. Нелегко быть послушной кавказской женой, которая, как оказалось, за мужем не только за Дамиром, но и за всей его семьей.

— Он старается быть примерным и послушным сыном, не всегда понимая, что не стоит слепо угождать даже отцу. Но ты хорошо влияешь на него.

— Я? Хотелось бы мне знать, как это? И верить в то, что это правда. Вот только я так не думаю, это Дамир влияет на меня.

Мы шли вдоль прямых рядов виноградника, не самого большого, что я видела. Но это была частная территория, прилегавшая к заводу. И отчасти становилось понятно, почему земля стала причиной брака родителей Дамира. Размышляя об этом, я старалась отвлечься от тягостного молчания. И от тревоги за своего джигита. Меньше всего мне хотелось быть причиной его ссоры с отцом.

— Твоя семья прилетает сегодня?

— Что? — я снова оглянулась, но Дамира уже не было не только слышно, но и видно. — А, да, у них вечерний рейс. Мы должны встретить их в аэропорту. Думаю, мне лучше остаться на ночь с ними, я соскучилась. Или и на это я должна спросить разрешения?

— Должна, но не у меня, у своего мужа. Это он решает.

— Он, — я усмехнулась. Мой вздорный и упрямый характер не спрятался за высоким горами с белоснежными вершинами, — я была уверена, что в этой семье последнее слово остаётся за вами, как за старшим мужчиной.

— Если это решение касается большой семьи, то да. Но вам с Дамиром надо устраивать свою жизнь. А нам постараться держаться на расстоянии. В противном случае, — старик вздохнул, — он не захочет потерять тебя. А мы не можем потерять Дамира.

Даже так? Неужели семейство Гириевых готово объявить о капитуляции и вывесить белый флаг? Любимому внуку оставляют его «непокорную русскую игрушку», только бы сохранить пусть и шаткий, но мир в семье? Это из той оперы, где «чем бы дитя не тешилось, лишь бы пальцы в розетку совало»? Видать, сунул. Вот и шандарахнуло джигита, мною.

И только я собралась удовлетворить своё любопытство парочкой бестактных вопросов, как нас настиг Дамир. Точнее, напугал: с налёта схватил меня поперёк талии и, не обращая внимания на визги, закружил на месте.

— Дамир, всё хорошо?

Дед коршуном смотрел на внука. А тот сиял, что начищенное до блеска семейное серебро.

— Всё хорошо, чIехи дах. Спасибо.

— Расскажешь, в чём дело? — я с интересом всматривалась в любимые глаза.

— Потом, сейчас нам надо поторопиться, если мы хотим встретить твоих родителей в аэропорту.

— Кстати, об этом…

И только я собиралась сказать, что хочу остаться на ночь с родными в гостинице, как коварный дед перебил меня:

— Ай, Милана, зачем сейчас говорить? Давай, дочка, поспешим. Мы сегодня все ужинаем в моём доме…

[1] Хва — с лезгинского «сын»

— Я не понимаю, почему я не могла остаться в гостинице с мамой? Или почему мы не могли? — сонная и уставшая, я опиралась на руку Дамира, спускаясь с пассажирского сиденья вместительного минивэна. — Какой смысл возвращаться в дом к твоему отцу? Твоя сестра уже наверняка спит, я разбужу её.

— Все спят, — убеждаясь, что и ворота, и машина поставлены на сигнализацию, Дамир снова взял меня за руку, — идём.

Хихикая, я позволяла вести себя вверх по лестнице. Почему-то это казалось забавным приключением, вот так, в полумраке, пробираться на цыпочках, надеясь, что ни одна ступенька не скрипнет и не потревожит сон обитателей дома. И было странно, что мы миновали площадку второго этажа и не разошлись каждый по своим спальням.