Книга Его строптивый Огонек, страница 116 – Екатерина Васина

Ну а мне пора на второй этаж. Сначала колеблюсь, глядя на мини-бар. Ну нет, хочу разговаривать с Огоньком на трезвую голову. Итак ощущаю себя как пьяный.

Так, главное не давить. Она сейчас на волне гормонов. Так что улыбаемся и машем.

С трудом удерживаюсь от того, чтобы не взбежать по лестнице как вихрь. Нет, заставляю себя двигаться спокойно, заодно и продумываю о чем и как разговаривать.

Солнце уже почти спряталось, поэтому в комнате сумеречно. Я не сразу вижу Еву, которая сидит в кресле в глубине комнаты. Обняла коленки руками и сама спрятала лицо за разноцветными прядями.

— У тебя правда были месячные?

Да, Тим, ты отлично умеешь разговаривать с собственной женой. Глубоко выдыхаю. Перед тобой не пациент. Перед тобой девушка, которая тебя сильно торкает. И которая ведет себя так, что я скоро в дурдом попаду.

— Нет. — едва различаю шепот. И едва не падаю на кровать от облегчения.

Так, значит кровотечения нет. Уже хорошо. Продолжим расспросы дальше.

Я честно подготовил несколько вопросов. Но все они вылетает из головы, когда Ева поднимает голову и говорит самым несчастным тоном:

— Тим, я такая дрянь, да? Обманом женила на себе, а теперь еще и забеременела!

Пиз…В смысле, я в шоке.

И вот как реагировать? Подзатыльник отвесить не могу, дать по заднице — тоже, хотя так и тянет снять ремень. Наорать за тупые мысли как-то язык не поворачивается. Разливаться сиропными обещаниями я в принципе не умею.

— Так, Огонек, давай с самого начала. — присаживаюсь на постель, рядом с Евой. — Начнем с того, что в капеллу мы зашли вдвоем. Я не безмозглый теленок, который идет туда, куда поведут. Так? О, ты шмыгнула носом. Это согласие.

Ева кивает и продолжает заливаться слезами. Да твою ж мать! Как у нее это выходит? В смысле, я чувствую себя сволочью только если плачут Милена или мама. А теперь, похоже, к ним присоединилась Ева.

— Слушай, — лихорадочно думаю как ее успокоить, а то каждый всхлип как нож в сердце. — я мог настоять на разводе, верно? Это твой отец хотел удачно пристроить тебя.

— И..И…Инга-а-а-а! Ты хо-хотел, что-чтобы я убра. а…ала Ингу. у…у!

Так, все! Понятное дело, что одними словами тут не обойтись. Тем более я и сам хочу прижать ее к себе. А то каждый всхлип точно пилой по нервам.

Тянусь осторожно к Огоньку, убираю прядь с ее щеки. Глаза заплаканные, ресницы слиплись, губы дрожат. Все, Тим, ты влип. Походу, вариантов тут не много. Потому просто прижимаю ее к себе. И чувствую как сама льнет, издает что-то среднее между смешком и всхлипом.

— Слушай, я не умею в сопливые признания. — шепчу ей на ухо, заодно вдыхая запах ее волос и понимая, что просто кайфую от него. — Вообще предпочитаю доказывать не словами, а поступками. Вот ты сейчас чего ревешь? Хочешь аборт?

Она мотает головой, и я мысленно выдыхаю.

— Ты боишься рожать?

Опять не то. Ну…уже лучше.

— Ты все еще считаешь себя негодяйкой за то, что якобы женила меня на себе?

Вместо ответа Ева сначала вытаскивает несколько бумажных платочков и от души сморкается.

— Да, давай, — целую ее в висок. — Высморкай весь негатив, милая.

— Ты не дол…должен смотре-е-е-еть! — вот блин, она реально провыла мне это в ухо. Едва не оглох.

— Огонек, я — врач. И умный человек. Я прекрасно понимаю, что девушки не питаются розовыми лепестками и не гадят радугой. Расслабься. Ты хочешь рожать?