Книга Его строптивый Огонек, страница 127 – Екатерина Васина

— Сергеева Инга Кирилловна, двадцать семь лет, уро…

— Да, да, да, прошу прощения, как-то внезапно все. — понимаю, что еще и язык чаем обварил. Пока Андрей рассказывает какие доказательства он добыл и как, я высовываю язык как собака, чтобы его охладить.

— Так она сейчас в полиции?

— Да. И Еву тоже там ждут. Через час. Вообще ей звонили, но телефон выключен.

— Я выключил. — признаюсь сухо. — Еве нельзя нервничать.

— Понимаю. — вздыхает детектив. — Но придется, без этого никак. В десять утра вас ждут у следователя.

После короткого диалога настроение окончательно портится. Даже чай на вкус как ржавчина.

Я не хочу везти Еву ни к каким следователям. И одновременно понимаю, что через это надо пройти, чтобы потом жить спокойно. Как необходимая процедура, болезненная и неприятная. Но после нее пациенту станет гораздо легче.

Но все равно тяну время прежде чем идти наверх. Листаю новости, пью холодную воду, чтобы язык перестал болеть, потом как в самых розовых фильмах сооружаю завтрак на подносе. И тащу наверх, в спальню.

— Каблу-у-у-ук! — летит мне вслед скрипучее.

— Я тебе скотчем клюв замотаю. — обещаю, не поворачивая головы.

Кирюша ехидно кудахчет что-то вслед. Нет, все же надо его Егорычу всучить под благовидным предлогом для Евы.

Мой Огонек спит, завернувшись в одеяло по уши. Вот тут мы с ней разные. Я предпочитаю тонкую простыню, а женушка пользуется одеялом, несмотря на то, что в доме всегда тепло. Вот и сейчас: только пряди волос и нос торчат наружу. Вся спальня наполнена сонной уютной тишиной. У меня прямо глаза начинают слипаться. Хочется плюнуть на все и залезть к Еве, прижаться к ней, такой теплой и разморенной сейчас. И пусть весь мир подождет.

Прямо вот приходится едва ли не подзатыльником заставлять себя собраться.

Как будят нормальные влюбленные люди? Целуют, прикасаются к плечу трепетным жестом, шепчут имя на ухо возлюбленной.

Я сую руку под одеяло и нащупываю тонкую лодыжку, за которую с удовольствием дергаю. А потом еще и щекочу пятку.

— У кого тут зубы лишние?

Молча продолжаю дергать Огонька за ногу до тех пор пока не встречаю сердитый взгляд сонных синих глаз. Ева сейчас похожа на кошечку, которая только закончила вылизываться, как ее тут же все погладили. Даже яркие пряди волос смешно взлохмачены.

— Говорить сейчас про проснись и пой глупо. — подмигиваю ей. — Но выпить зеленый чай с имбирем и мятой ты обязана, как и съесть то, что я принес. Орешки, сэндвич, йогурт. Легко и вкусно, к тому же на это твой токсикоз не ворчит.

— Зато он ворчит на то, что какой-то рисковый тип в восемь утра меня лапает! Тимофей Сергеевич, я свои гормончики сейчас вот прямо с трудом сдерживаю.

— У тебя невероятная сила воли. — с сожалением убираю руку из-под одеяла. — Огонек, тебя ждут в десять утра у Звонцова. Насчет тормозов.

Ну сейчас точно что-то скажет. Я уже заметил, что если Ева нервничает, то из нее сарказм буквально лезет. Даже если его не просят.

— Надеюсь ты сейчас про настоящие тормоза, а не намекаешь на то, что я сейчас туговато соображаю?

— Ок, госпожа сарказм, я имею в виду тормоза твоей тачки, которые кто-то испортил. Арестовали злодея, у тебя хотят уточнить кое-какие мелочи.

Ева еще моргает пару минут, но я вижу как у нее мысль уже вертится, вертится. А теперь вовремя сунуть ей в руки чай, на который женушка смотрит едва ли не с отвращением. Понимаю. Я тоже очень хочу кофе, но готов терпеть.