Книга Феникс, страница 47 – Витта Линберг

— Доктор, что с моим ребёнком?

Он, ничего не говоря мне, переглядывается с медсестрой. Та набирает какой-то препарат в шприц и протирает ваткой мне руку.

— Почему вы молчите? Что с ребёнком? Что вы вводите? Это не опасно для малыша?

— Не опасно, успокойтесь, сейчас я вам всё скажу.

Панический страх леденеет внутри. Медсестра вынимает из меня иглу, доктор садится на край моей постели, берёт за руку.

— Мисс Реброва, к сожалению, вы потеряли ребёнка.

…

Я забываю, как дышать. Боль пронизывает всё тело и сжимает сердце с такой силой, что я не могу пошевелиться или издать какой-то звук. Картинка становится размытой. Мне кажется я не чувствую рук и ног.

— Мисс Реброва, дышите. Сделайте вдох. Мисс Реброва?

Я с трудом поднимаю глаза на врача, делаю этот чёртов вдох… И тут же из моей груди вырывается самый жуткий, пронизанный острыми иглами боли, крик.

— А-а-а-а-а…

Я нервно откидываю одеяло, кладу руку на живот.

— Нет-нет-нет… Вы врёте!

— Колите успокоительное, — голос врача кажется таким далёким.

— Что? Что с моим малышом? Как это я потеряла ребёнка? Всё же было хорошо. Вы меня обманываете!

Душевная боль настолько сильная, что укол с лекарством я даже не замечаю, вновь падая в тёмную бездну. В этой темноте нет физической боли, но мою душу режут раскалёнными ножами. Один за одним эти увечья шепчут: я забрал твоего ребёнка, ты снова одна.

Просыпаться вновь мне совсем не хочется. Несмотря на то, что я уже очнулась, глаза не открываю. Горькие слёзы стекают по вискам. Их тут же вытирают чьи-то пальцы.

— Элис… — раздаётся тихий голос Эллиота.

Я открываю отёкшие веки. За окном уже ярко светит солнце, а мне хочется выключить свет везде. Потушить это чёртово солнце, остаться во тьме навсегда.

— Мне так жаль.

— Почему? — тихо задаю единственный вопрос, который у меня остался.

— Тебе лучше поговорить с врачом. Я его позову.

Эллиот выходит, и через время приходит всё тот же врач. Но, к сожалению, я так и не узнаю причину.

— Мы взяли все анализы, но пока не можем сказать вам стопроцентную причину. Как только всё станет ясно, сразу вам сообщим. А пока отдыхайте. Сейчас вашему здоровью ничего не угрожает, завтра мы вас выпишем. Хотите ещё один укол успокоительных?

— Да. Я хочу проспать до завтра. И ничего не чувствовать.

Сон становится спасением для меня. Там моя боль не так сильна. Сердце по-прежнему сжимается, но я могу дышать. А на следующий день Эллиот помогает мне переодеться, и заполнив все бумаги, я выдвигаюсь домой.

В машине по пути к моей квартире стоит тишина. Я не замечаю, как меняются картинки за окном. Кажется, мы проезжали центр города, парки и тоннель. А может быть мы вообще стояли на месте. Не знаю. Мне всё равно.

— Приехали.

Эллиот расплачивается, помогает мне выйти из машины, и приобняв провожает в комнату.

Когда мы выходим из лифта, мне приходит сообщение о пропущенном звонке из больницы.

— Чёрт, видимо связи не было.

— Давай сейчас тебя устроим поудобнее и перезвонишь, пока я делаю тебе чай.

— Да, спасибо.

Я открываю квартиру, мы проходим в комнату, но я встаю как вкопанная при виде Дерека Морелло у моего окна.

Не успеваю я осознать, что происходит, как он достаёт пистолет, направляет дуло на нас и стреляет.

Шум выстрела разносится по комнате, словно гром среди ясного неба. Каждый мускул моего тела в одно мгновение натягивается, словно струна. Не почувствовав боли, я оборачиваюсь. Перед моими глазами медленно, почти в замедленной съемке, Эллиот начинает заваливаться назад, я хватаю его за руки, пытаясь удержать. Красное пятно быстро растекается по его футболке. Но я лишь смягчаю его падение.