Книга Война среди осени. Расплата за весну, страница 104 – Дэниел Абрахам

Охотники, дозорные и утхайемцы ехали верхом, но большинство шло на своих двоих. Всадники останавливались задолго до наступления темноты, чтобы отставшая пехота успела добраться до лагеря засветло. И все равно люди подтягивались к шатрам даже за полночь, когда войско уже поужинало и устроилось на ночлег. Опоздавшие не наедались досыта и не успевали выспаться к утру. Оказалось, что колонна не может двигаться быстрее своих самых медленных частей. Оте нужны были и скорость, и люди, но получить все вместе он никак не мог. Он понимал, что сам виноват в этом.

На этот вопрос и на тысячи других, касавшихся тонкостей войны, существовали ответы. Их знали гальты. И Синдзя мог бы их подсказать, если бы не сидел сейчас в какой-то западной крепости, напрасно дожидаясь нападения гальтских ратей. За плечами у этих людей был опыт настоящих сражений, а не разрозненные сведения из нескольких старинных книг, которые Ота прочел в промежутках между церемониями в храме и разбором придворных интриг.

По двери тихонько, виновато царапнули. Ота свесил ноги, сел и откинул занавес. Вопреки его ожиданиям, в шатер вошел не слуга, а Найит.

Юноша выглядел неважно. Подол синего халата до самых колен забрызгала белесая грязь, по которой пришлось ехать. Ота невольно представил сложность их положения. Найит – сын двух отцов, угроза для Даната, надежда на продолжение династии. А еще он способен помочь в спасении дая-кво. Думать о таких вещах не осталось сил. Ота слишком измучился, чтобы сто раз пережевывать одно и то же.

Он сложил руки в жесте приветствия. Найит ответил более формальной и почтительной позой. Ота кивнул на походный стул, и молодой человек сел.

— Вашего слуги не было за дверью. Я не знал, что полагается делать в таких случаях, поэтому просто постучался.

— Я отослал его с поручением. Когда вернется, подаст нам чаю. Или вина.

Найит изобразил вежливый отказ. Ота пожал плечами:

— Как хочешь. У тебя ко мне дело?

— В отряде появились недовольные, высочайший. Даже среди утхайема.

— Удивил. Недовольные даже в этом шатре сидят. Просто мне некому пожаловаться. У них есть какие-то мысли? Может, они придумали что-то этакое, до чего я не додумался? Клянусь всеми богами, я не настолько горд, чтобы не выслушать.

— Они говорят, что вы слишком спешите, высочайший. Им нужно отдохнуть хотя бы день.

— Отдохнуть? Вот какое предложение? Только на это и хватило ума?

Найит поднял голову. Лицо у него было удлиненное. Лицо северянина. Оты. Глаза – как у Лиат, цвета чая с молоком. Но выражение этого лица не принадлежало ни матери, ни отцу. Лиат потупила бы взгляд, Ота пустил бы в ход обаяние. А Найит глядел так, будто на плечах у него тяжелая ноша. Что бы ни было у него на уме, он решил идти до конца или погибнуть под ее весом.

Во взгляде усталость и облегчение уравновесили друг друга, как бывает, когда человек на что-то отважился. Интересно, на что, подумал Ота.

— Высочайший, они правы. Люди не привыкли к таким переходам. Нельзя требовать, чтобы они двигались так же быстро, как опытное войско. К тому же они встают ни свет ни заря на учения.

— В самом деле?

— Они понимают, что от этого зависит их жизнь. И судьба родных. Простите меня, высочайший, но и ваша жизнь тоже.

Ота подался вперед, а его руки сложились в жесте вопроса.