Книга Война среди осени. Расплата за весну, страница 106 – Дэниел Абрахам

— Если они снова побоятся указать на мои ошибки, приходи, Найит-тя. У меня не так много людей, которым я могу довериться, и большинство из них остались в Мати.

— Если не прикажете высечь меня за наглость.

— Не прикажу и назад не отправлю.

— Спасибо, – сказал Найит, и Оту снова тронула его искренность.

Юноша удалился, а Ота снова остался один. С болью в теле и горечью в душе, которая приходит, когда женатый человек и отец ребенка благодарит тебя за то, что ты ведешь его на верную смерть. Хаю редко приходилось опускать голову, но сейчас был как раз такой случай. Вернулся слуга, но, как он стучал в дверь, Ота не слышал; очнулся, лишь когда тот заговорил.

— Высочайший?

— Входи. Давай сюда мазь. Нет, я сам справлюсь. Пусть ко мне явятся главы всех домов. Я намерен сделать привал на один день и выслать дозорных вперед.

— Слушаюсь, высочайший.

— И вот еще что. В отряде есть человек по имени Сая, кузнец из Мати. Он среди тех, кто идет пешком.

— Да, высочайший?

— Найди его и пригласи ко мне на чашу вина. Хочу с ним поговорить.

* * *

Маати проснулся и обнаружил, что Лиат уже ушла. Он провел рукой по перине, которая еще хранила отпечаток ее тела. За окнами ярко светило солнце. Птицы, чье пение наполняло воздух весной, теперь умолкли: учили птенцов летать. Нежная зеленая листва потемнела и стала гуще. Лето достигло середины. Кряхтя, Маати встал и пошел умываться.

С тех пор как разношерстное войско ушло на восток, город лишился покоя. Пропажи Размягченного Камня хватило, чтобы двор и торговые Дома заметались, как мыши перед потопом. А уж когда пошли слухи об исчезновении второго андата и нашествии гальтов, событие, которое раньше представлялось концом света, стало казаться простой неурядицей. На несколько дней город будто парализовало. Не от страха. Просто никто не знал, что полагается делать. На этот случай у жителей не было припасено ни одной церемонии или обряда. Однако мало-помалу, внизу, в торговых Домах, наверху, где Киян устроила пир, а затем повсюду сразу закипела работа. Частенько люди не могли договориться и принимались за одно и то же, но все же действовали решительно и шаг за шагом продвигались к цели. Маати старался ничуть не меньше остальных.

Однако сегодня он оставил без внимания стопки книг и развернутые свитки, которые так и просились, чтобы их кто-нибудь переписал. Вместо этого он направился по широкой, залитой солнцем дорожке в сторону дворцов. Рабы в эти дни пели редко. На посыпанных каменной крошкой тропинках появились проплешины – некому было разровнять гравий. Придворные, которых он встречал, шествовали уже не так величаво, как раньше. Они были похожи на уцелевшие после урагана цветы, чьи лепестки растрепал безжалостный ветер.

Дорожка свернула в рощу стриженых дубов, отделявшую дворцы от дома поэта. Среди деревьев попадались по-настоящему древние. С тех пор как их робкие росточки поднялись на поверхность, раздвинув комья земли, прошло немало поколений; могучие стволы много раз видели, как борьбу венчает победа, а на смену ей приходит поражение. Кругом пахло дубовой листвой и мхом, который покрывал толстую кору. Над головой Маати птицы хлопали крыльями, перелетая с ветки на ветку, белка сердитым стрекотом обругала его, когда он проходил мимо. Зимой, когда деревья стояли голые, с крыльца поэта открывался вид на дворцы. Сейчас, в разгар лета, они прятались от глаз так надежно, как будто это был не Мати, а совсем другой город. Дверь была открыта, и Маати вошел, даже не постучав.