Книга Война среди осени. Расплата за весну, страница 109 – Дэниел Абрахам

Семай развел руки в стороны и повел ими вокруг, подразумевая дом, дворцы, город и целый мир.

— А не конец света? – закончил за него Маати.

— Вроде того.

Маати вздохнул:

— Знаешь, когда мы были молоды, тогдашний дай-кво выбрал Оту – хотел, чтобы он стал поэтом. Ота не согласился. Но я думаю, из него бы получился хороший поэт. Такая уж натура. Он знает, как сделать то, что нужно.

«Убить человека, взойти на трон, повести войско на смерть», – подумал Маати, но вслух ничего не сказал.

То, что нужно.

— Надеюсь, его расплата окажется легче нашей, – сказал Семай.

— Вряд ли.

Баласар не верил в знамения. Его отец говаривал, что божество, которое сотворило мир и звезды над ним, уж наверняка сумеет составить несколько внятных фраз, если захочет сказать что-то людям. Баласар, не раздумывая, проглотил эту мудрость. Как еще мог поступить мальчишка, во всем подражающий предмету своего восхищения? И все-таки в ночь перед тем, как лагеря достигла весть о гибели охотников, он увидел сон.

Пустыня снилась ему не в первый раз. Он снова ощутил беспощадный жар, боль от ремней, впившихся в кожу. Вместо книг в котомке лежал пепел, но тяжесть не стала меньше. Позади шли не только Юстин и Коул. Все – Бэс, Маярсин, Малыш Отт и остальные. Мертвецы следовали за ним, и он знал, что они больше не друзья и не враги. Они пришли, чтобы наблюдать за ним, чтобы посмотреть, чего он достиг ценой их крови. Они стали его судьями. Как это всегда случалось, он не мог говорить: в горле стоял ком. Не мог повернуться, чтобы взглянуть на умерших. Только чувствовал их присутствие.

На этот раз мертвых прибавилось. К тем, кто погиб в пустыне, присоединились другие. Воины и простые горожане, все выстроились за ним, желая видеть, чем он оправдает их жертвы и свою гордыню. За Баласаром шла целая толпа.

Он проснулся у себя в шатре. Во рту пересохло так, что язык прилип к небу. До рассвета было далеко. Баласар хлебнул воды из фляжки, стоявшей возле постели, натянул рубаху и холщовые штаны и вышел наружу, чтобы облегчиться. Войско только-только начало просыпаться. Баласар жадно вдохнул теплый и влажный речной воздух. Ему подумалось, что весь мир – деревья, травы, посеребренные луной облака – замер в тревожном ожидании. До Удуна, стоявшего дальше по реке, две недели пути. К концу месяца умрет еще один поэт, сгорит еще одна библиотека, падет еще один город.

До сих пор война шла легко, как он и предполагал, но все же немного затягивалась. В Нантани он почти никого не потерял. Предместья, которые встречались по пути на север, успевали опустеть задолго до приближения армии. Мужчины, женщины, дети, животные – все разбегались перед войском, как разлетаются сухие листья с первыми порывами урагана. Баласар сделал только один просчет – слишком понадеялся на паровые телеги. Два котла взорвались из-за тряски на ухабах, прежде чем он приказал охладить их и тянуть повозки за собой. Пятеро воинов погибли сразу, пятнадцать обварились кипятком так, что пришлось отправить их обратно в Нантани. А еще им не удавалось как следует пополнить припасы. Прежде чем сбежать, жители предместий жгли все, что могло пригодиться Баласару и его людям. Хорошо, что в окрестных лесах водилось много оленей и прочей дичи. Этого хватит, чтобы прокормиться, пока войско не дойдет до следующего города.