Книга Война среди осени. Расплата за весну, страница 112 – Дэниел Абрахам

— Генерал Джайс, капитан Аютани хотел бы с вами увидеться, если позволите.

Баласар чуть подался вперед:

— Почему же он сам не пришел, как раньше?

Мальчик сжал губы и не мигая уставился прямо перед собой. В темных глазах застыло негодование.

— Что-то случилось, – догадался Баласар. – С кем-то из ваших. – Он бросил печальный взгляд на курицу и поднялся. – Идем.

Паренек привел его к шатру лекаря. Баласар нырнул под занавес, пропахший уксусом и сосновым дегтем. Лекарь склонился над низкой койкой, на которой лежал нагой окровавленный человек. Один из отряда Синдзи. Сам вожак наемников, скрестив руки на груди, стоял возле центрального шеста, подпиравшего шатер. Баласар шагнул вперед, окинув раненого опытным взглядом. Две параллельные полосы на ребрах. Не глубокие, но длинные. Порезы на руках – бедняга пытался заслониться от клинков. Кожа на костяшках одной руки содрана – ударил кого-то. Баласар поймал взгляд лекаря и кивнул ему.

— Кости не сломаны, генерал, – сказал тот. – На один палец пришлось наложить швы. Шрамы останутся. Но если мы убережем раны от воспаления, он скоро поправится.

— Что произошло? – спросил Баласар.

— Он лежал у реки, – ответил Синдзя.

В его голосе звенел лед, лицо и плечи окаменели. Баласар выпрямился.

— Идемте со мной, – сказал он, приподнимая широкий занавес над входом. – Поужинаем, и вы расскажете, как было дело.

— Нет нужды, генерал. История недлинная. Коя не говорит по-гальтски. Пехотинцы из четвертого легиона приставали к нему несколько дней. Сначала просто насмехались, и я думал, что поднимать шум не стоит.

— Вам известны имена? Если ли доказательства, что именно они это сделали?

— Они этим хвастаются, генерал.

Синдзя посмотрел на раненого. Тот поднял на него темные глаза. Взгляд был спокойный, а может, и дерзкий. Баласар вздохнул и присел на корточки рядом с койкой.

— Коя-тя, – сказал он на родном языке юноши, – отдохни. Я накажу тех, кто это сделал.

Израненные руки сложились в жесте отказа.

— Это не из милости. Мои люди не должны так поступать друг с другом. Пока вы идете с моей армией, вы мои воины, не важно, на каком языке говорите. Я позабочусь, чтобы они поняли: на них обратился мой собственный гнев, а не твой.

— Все дело в покойниках, – сказал Синдзя на гальтском.

Лекарь кашлянул и поспешил уйти в дальний конец шатра. Баласар скрестил руки на груди и кивнул Синдзе, чтобы тот объяснился. Наемник провел языком по зубам и сплюнул.

— Ваши люди здорово разозлились. Везти с собой тела в пеленах – все равно что подложить репьи под седла. Они обзывают моих последними словами, а ведь раньше такого не было. Они ведут себя так, будто это безобидные шуточки, но ведь на самом деле все иначе.

— Даю слово, что ваших людей больше никто не тронет, Синдзя.

— Дело не только в этом, генерал. Вы сеете ненависть. Да, так они идут быстрее, не спорю. Но когда мы доберемся до Удуна и Утани, кровь бросится им в голову. Десять тысяч воинов легче одолеют сотню тысяч купцов, если купцы не станут бояться, что их вырежут всех до последнего. Жестокость не скоро забывается. При всем уважении, нам обоим ясно, что города и так почти уже ваши. Зачем делать все еще хуже?

— Предлагаете мне осторожничать? Приближаться медленно и брать города нежно?

— Раньше вы говорили, что не хотите лишней крови.