Книга Война среди осени. Расплата за весну, страница 194 – Дэниел Абрахам

Обезумевшие, пустые глаза Даната обратились к нему. Ребенок попятился, как будто собираясь бежать. Синдзя молча смотрел и ждал, пока мальчик снова не подался вперед. Тогда Синдзя поднял меч: навершием – в небо, лезвием – к земле. Так приветствовали друг друга наемники.

— Добро пожаловать на белый свет, Данат-тя. Жаль только, что здесь не все ладно.

Мальчик не ответил, но медленно сложил руки в ответном жесте, показывая, что принимает приветствие. Сказались уроки придворной няньки. Не более того. И все-таки Синдзе показалось, что в глубине детских глаз таятся скорбь и понимание, слишком тяжелые для такого маленького существа. Синдзя вложил меч в ножны.

— Пошли, – сказал он. – Давай-ка найдем для тебя сухое и теплое местечко. Я спас тебя от гальтов, но, если простужу, Киян с меня шкуру спустит заживо. Я знаю тут одну шахту неподалеку. Она будет в самый раз.

* * *

Гонцы наконец вернулись и, спотыкаясь, взбежали по ступеням на крышу. Каждый доклад повторял то, что уже рассказали трубы. Гальты направились ко входам в подземелья, куда и послал их Синдзя, но шли, растянув свои ряды шире, чем предполагал Ота. Великой засады не получилось, никто не ударит по врагу из окон и переулков. Вместо этого будет медленная, кровавая борьба. Убивая защитников по одному, гальты движутся по городу в поисках пути, ведущего вниз.

Ота смотрел на город. Он видел, как летят с башен крошечные точки камней, слышал, как топот ног и лошадиных копыт грохочет эхом между высокими каменными стенами. Он не знал, сколько времени нужно десяти тысячам воинов, чтобы истребить население двух городов. Надо было вывести людей в поле. Вооружить всех: мужчин, женщин, детей. Больных и старых. Они одолели бы гальтов числом – десять или пятнадцать человек против одного. Ота вздохнул. Точно так же он мог бы кидать на гальтские мечи младенцев, надеясь, что это задержит врага. В поле или в городе, гальты все равно победят. Он попробовал применить хитрость и проиграл. Теперь жалеть о своих промахах бесполезно.

Сейчас он хотел лишь одного – взять меч и ринуться в гущу боя. Только бы не чувствовать своего бессилия.

— Еще вести! – Хай Сетани сложил руки в жесте, привлекая внимание Оты. – Со стороны дворцов.

Ота кивнул и отошел от края крыши. По лестнице поднялся бледный мальчишка с целым созвездием родинок, которые рассыпались по его щекам и носу. Когда оба хая подошли ближе, Ота заметил, что гонец изо всех сил старается не пыхтеть в их присутствии. Мальчик принял позу почтения.

— Что произошло? – спросил Ота.

— Гальты, высочайший. Они отправили посыльных к остальным. Уходят из дворцов. Похоже, собираются в единое войско.

— Где?

— На старой рыночной площади.

Тремя улицами южнее от главного входа в подземный город. Значит, они догадались. У Оты упало сердце. Он подозвал трубача. Тот совсем обессилел: под глазами залегли темные круги, плечи поникли, губы потрескались и закровоточили. Ота положил руку ему на плечо.

— Последний раз. Дай им знать, чтобы отступали ко входу. На поверхности нам больше делать нечего.

Трубач ответил позой повиновения и ушел, согревая мундштук инструмента рукой, прежде чем поднести его к измученному рту. Мелодия взлетела в снежном воздухе. Ота слушал, как ее эхо затихает и сменяется ответными сигналами.