Книга Война среди осени. Расплата за весну, страница 191 – Дэниел Абрахам

Семай встал между ними и взял Маати за плечи. Лицо второго поэта стало серым, как пепел. Маати чувствовал, как он трясется, слышал дрожь в его голосе.

— Маати-кво, постарайтесь его обуздать. Немедленно!

— Не могу, – признался Маати, зная, что не ошибается.

— Тогда отпустите.

— Не раньше, чем заплатите цену, – сказало существо. – И кажется, я знаю, с кого начать.

— Нет! – крикнул Маати, оттолкнув Семая в сторону, но Эя уже широко раскрыла рот. Ее глаза расширились в растерянности и ужасе. Девочка пронзительно взвизгнула и упала на колени, сначала обхватив руками живот, затем опустив их чуть ниже.

— Перестань! – умолял Маати. – Она такого не заслужила!

— А гальтские дети, которых ты хотел уморить голодом? Они заслужили? – спросила андат. – Это война, Маати-кя. Они должны погибнуть, а вы – спастись. Навредишь этому ребенку – преступление. Навредишь тому – подвиг. Тебе нужно было думать раньше.

Она села на пол. Бледные, прекрасные руки обхватили Эю, обняли ее, укачивая, как маленького ребенка. Маати шагнул к ним, но Неплодная уже говорила с девочкой. Тихо и ласково.

— Знаю, милая, это больно. Потерпи. Потерпи немножко. Тише, родная, тише. Не кричи так. Ну вот. Ты храбрая девочка. А теперь послушай. Вы все слушайте.

Рыдания Эи стихли и превратились в судорожные всхлипы. И тогда до них долетел другой звук. Далекий и страшный, взлетающий, как волна. Маати услышал голоса тысяч людей, и все они кричали. Неплодная оскалилась. В ее черных глазах плясала радость.

— Семай, – шепнул Маати, не сводя глаз с андата и девочки, – беги за Отой-кво. Сейчас же.

Синдзя отскочил назад, блокируя удар. Гальт был опытен, и у него была твердая рука. Клинки сшиблись друг с другом и зазвенели. Синдзя почувствовал, как вибрация меча отдается в пальцах. Мир исчез, остался только бой. Пока дрожащий кончик лезвия совершал свой медленный танец, Синдзя смотрел Юстину прямо в глаза. Он знал: не важно, сколько воин упражнялся с мечом, глаза выдадут его всегда. Синдзя предугадал следующий выпад. Он видел, как пошел вверх меч, как напряглось плечо Юстина, и все равно едва успел увернуться. Юстин двигался молниеносно.

— Сдавайся, – предложил Синдзя. – Я никому не скажу.

Губы воина исказила презрительная усмешка. Еще один выпад. Синдзя отступил, и на этот раз лезвие скользнуло вниз, оставив царапину на бедре. Боли он не почувствовал. Слишком рано. Горячая кровь на миг согрела кожу, пропитала ткань узких штанов, остыла и лизнула холодом. Первая рана. Синдзя понял, что это значит, еще до того, как вокруг раздались крики воинов, ободрявших своего командира. Поединки чем-то напоминают питейные игры: один раз проиграл – пиши пропало.

— Сдавайся, – выплюнул Юстин. – Я тебя все равно убью.

— Все может быть, – прохрипел Синдзя.

Он пошел на хитрость: плечами вильнул влево, а сам крутанулся вправо и с размаху обрушил меч на противника. Запела сталь. Юстин успел отразить удар, но вынужден был податься на полшага назад. Гальт усмехнулся. Вот теперь Синдзя почувствовал боль в ноге. С опозданием она все же пришла. Он заставил себя забыть о ней и сосредоточился на глазах Юстина.

Он подумал, далеко ли убежал Данат и куда направился: назад, в город, или к шахте. А может, пустился прямиком в снежное поле, где холод погубит его еще верней, чем гальты? Синдзя не покупал мальчику жизнь. Только давал надежду на спасение. Больше он ничего не мог предложить.