Книга Война среди осени. Расплата за весну, страница 208 – Дэниел Абрахам

— Он кашляет, – ответил Ота. – Уже давно, хотя в последнее время ему стало легче. Мы надеялись, что все прошло, но…

Он принял позу, выражая сожаление и бессилие перед волей богов. Похоже, Баласар его понял.

— В моем войске есть лекари. – Он указал на широкую и темную каменную арку, которая вела из сводчатого зала, где они встретились, к южным тоннелям, где разместили гальтов. – Правда, им чаще приходится пришивать пальцы, но, может быть, они помогут и с кашлем.

Ота заколебался. Прежняя скованность вернулась, и все же он заставил себя улыбнуться.

— Благодарю, – сказал он, не соглашаясь и не отказываясь.

Гальт пожал плечами.

— Как поживает Синдзя? – спросил он.

— Шлет вам поклон, – сказал Ота. – Решил, что ему лучше здесь не появляться. Во избежание последствий.

— И правильно сделал. Уж в чем, а в уме ему не откажешь.

— Как ваши люди? Устроились?

— Да, но места еле хватило. У нас впереди немало бед. Одними словами вражду не остановишь. Люди друг друга ненавидят. У них горе, а тот, кому горько, легко теряет голову. Будут драки.

— Знаю, – кивнул Ота. – Постараемся сделать так, чтобы наши и ваши люди встречались пореже. Я уже принял меры.

— Я тоже. Думаю, сообща мы сможем предотвратить беспорядки. По крайней мере, до весны.

— А потом?

Гальт вздохнул и кивнул, как будто соглашался с вопросом. Он обвел взглядом стены, выложенные голубыми с золотом плитками. Ота сделал жест, и юный слуга бросился из тени и налил чаю каждому в пиалу. Баласар улыбнулся ему, и мальчишка тоже ответил улыбкой. Баласар взял пиалу и подул, остужая напиток.

— Я не могу ручаться, что Верховный Совет не нападет на вас опять. Я военачальник только на этот сезон. Армия мне не принадлежит. И к тому же… поход закончился тем, что все мужчины с правом голоса лишились возможности иметь детей. Сомневаюсь, что они прислушаются к моим словам.

Ота изобразил жест согласия.

— Вас ожидает эпоха войн, – продолжал Баласар. – Хайем по-прежнему одно из богатейших государств мира, взгляды к нему так и тянутся. Даже если Гальт не придет, остаются Эймон, Эдденси, западники. Пираты Обара и Бакты.

— Я придумаю, что делать с этой бедой. И с другими тоже, – ответил Ота с уверенностью, которой не чувствовал.

Баласар не стал продолжать разговор. Они помолчали. Ота наконец решился задать вопрос, который его давно интересовал:

— Куда отправитесь? В Гальт?

— Да, – ответил Баласар. – Я вернусь, хотя задерживаться там мне не стоит. Я не знаю, высочайший. У меня были планы, но ни в один из них не входило стать предметом ненависти и презрения. Полагаю, мне придется строить новые. Что бы вы сделали, если бы завершили работу всей своей жизни?

— Не знаю, – пожал плечами Ота.

Баласар рассмеялся:

— И никогда не узнаете, император. У вас впереди слишком много дел. Такова уж ваша судьба. – Взгляд гальта приугас, в уголки глаз прокралась грусть. – Есть судьбы и похуже.

Ота пригубил чай. Вкус был безупречный – не слабый, но и не слишком крепкий. Прежде чем выпить, Баласар поднял свою пиалу в знак уважения.

— Ну что, теперь осталось разобраться с книгами, – сказал Ота.

— Да, я тоже об этом вспомнил. Боялся, вы передумаете. Это кощунство – сжечь библиотеку.

Ота вспомнил ледяные глаза Неплодной, хищную улыбку на женских губах, ее голос; ряды коек в палатах лекарей и стенающих от невыносимой муки женщин. Воспоминание задержалось на вздох и ушло.