Книга Война среди осени. Расплата за весну, страница 228 – Дэниел Абрахам

— Это ничего не меняет, – сказал он. – Пусть Ота хоть всех продаст врагу, нашей работы это не коснется. Как только мы закончим грамматику и вернем андатов…

— Это меняет все, – перебила Эя. – Данат берет себе жену из Гальта. Утхайемцы захотят последовать примеру наследника и выстроятся за ним в очередь, как матросы в доме утех. А может, восстанут и начнут войну, которую нам никогда не выиграть. Или, что хуже всего, сделают и то и другое. Произойдет раскол, и мы будем воевать уже друг с другом.

Поэт снял чайник с огня и наполнил пиалу. Чай был горький, передержанный и слишком горячий, но Маати все равно его пил, тянул время. Эя ждала, что он скажет. На сереющих угольках танцевал огонь.

— От нашей грамматики не будет никакого толку, если мир начнет жить по-новому, – тихо сказала она. – Если мы пленим андата через пять лет, у императора уже будет наследник-полукровка. Повсюду, в каждой семье, окажутся потомки смешанных браков. Сможет ли андат это исправить? Заставит ли отцов разлюбить своих детей?

Смотря какой андат, подумал Маати, но ничего не сказал. Только опустил глаза и посмотрел на темные листья, устилавшие дно чашки.

— Отец строит новый мир без нас, – продолжала Эя. – С его высочайшего согласия бесплодные женщины теперь ничего не значат. Он поступает неправильно, а если рана зажила не так, как следует, вылечить ее в два раза труднее.

Эя говорила правду. Если они опоздают с пленением, сделать жизнь такой, какой она была до Неплодной, уже не получится. Мир станет иным, и все их труды пойдут прахом.

Челюсть заболела. Оказалось, он все это время сидел стиснув зубы.

— И что теперь? – спросил поэт с вызовом. – Что еще я должен сделать?

Эя откинулась на спинку стула, прижала пальцы к вискам. Совсем как Ота. Маати становилось по себе, когда он замечал в ней черты отца. Поэт уже знал, что услышит. Она с самого начала клонила к тому, о чем они спорили уже несколько месяцев.

— Разреши мне попробовать. Ты же видел мои наброски. Знаешь, о чем в них речь. Если я сумею пленить Возвращающего…

Она не договорила. Возвращающего к Природному Равновесию, иначе названного Целителем.

— Ничего я не знаю, – буркнул Маати до того сварливо, что даже смутился. – Я только сказал, что не нахожу в твоей работе недостатков. Но это не значит, что их там нет. Просто я пока их не заметил. А кроме того, похожего андата могли пленить в прошлом. Я не хочу тебя потерять из-за того, что какой-то поэтишка Второй Империи воплотил Устраняющего Неправильное, Исправляющего Поломку или еще какое-нибудь идиотское всеобъемлющее понятие.

— Даже если так, в целительстве поэты ничего не смыслили. Я знаю о плоти куда больше них. Я могу сделать людей такими, какими они должны быть. И женщины, которых искалечила Неплодная, снова родят детей. Если только…

— Ты слишком много значишь.

Эя помолчала.

— Ты сейчас заявил, что другие не значат ничего, – произнесла она с горьким упреком.

— Это не так, – возразил Маати. – Все вы очень важны. Однако другим найдется замена. Погоди, Эя-кя. Имей терпение. Как только мы поймем, что грамматика действует, я не стану тебе мешать. А сейчас давай пропустим вперед кого-нибудь другого.

— У нас нет времени. Скоро торговля пойдет по-крупному. Через год уже будет поздно.