Книга Война среди осени. Расплата за весну, страница 265 – Дэниел Абрахам

— Я тоже так думаю, – отозвалась Эя, однако голос у нее был невеселый.

Поэт сложил руки в жесте вопроса, но она не ответила.

— А у вас как дела?

— Хорошо. Очень хорошо. Вандзит готова.

Эя остановилась, вытерла рукавом лоб. Она словно постарела за эти дни. Сколько же ей зим? Тридцать? Тридцать одна? Глаза у нее мудрее, чем у тридцатилетней.

— Когда?

— Мы только тебя и ждали, – сказал он и добавил с наигранной беспечностью: – Ты привезла вино и еду для пира. Вот мы и совершим завтра нечто такое, что можно будет отпраздновать.

Или оплакать, подумал он, но промолчал.

— Богами тебя заклинаю, не говори Баласару! – предупредил Синдзя. – Он не должен ничего знать.

— Почему? – спросила Идаан, которая устроилась на его постели. – Что он сделает?

— Не знаю. Что-то страшное. Расправится со всеми одним ударом.

— Замолчите! – не выдержал Ота. – Просто замолчите. Дайте мне подумать!

Однако зря он сидел, сжав голову руками, – в мыслях ничуть не прояснилось. Рассказ Идаан был похож на предание, а то и на вымысел: она скиталась по северным землям, потом ее разыскал Семай, старые чувства вспыхнули с новой силой, Маати покинул друга, потом явился опять. Когда бы не пираты, Ана, Фарер Дасин, Данат, заговор Ялакета и Обара и нашествия западников, Ота, пожалуй, насладился бы самой историей.

Но Идаан приехала не развлекать его, а предупредить.

— Какую роль играет в этом Семай? – спросил император.

— Никакой. Он и слушать ничего не стал. Не захотел даже к тебе поехать. Я оставила его присматривать за хозяйством. Вот, отплатила тебе за добро, теперь и домой можно вернуться.

— Идаан-тя, они уже чего-то достигли? Маати не обмолвился о своих победах?

Сестра изобразила позу отрицания с оттенком неуверенности.

— Он пришел к Семаю за помощью, – вставил Синдзя. – Значит, не все у них гладко.

— Семай отказал, – продолжила Идаан. – Он не хочет лезть в эти дела. Но и смерти бывшему собрату не желает. Он перебил Маати, чтобы тот не успел сказать, кто их поддерживает.

— А почему ты решила, что у них есть сторонники?

— Маати сам так сказал. Это какой-то влиятельный человек, он сообщает обо всем, что творится при дворе. Хорошо, пусть Маати преувеличил. Однако на кроликов он не охотится и рис не выращивает. Значит, его кормят. Много ли здесь тех, кто хочет вернуть андатов?

— Нет им числа, – кивнул Ота. – Вопрос в том, кто верит, что это возможно.

Воин открыл шкафчик и достал длинную резную бутыль из кости. Вытащил пробку, и в комнате запахло вином. Синдзя жестом предложил выпить. Ота и его сестра согласились одновременно, изобразив одну и ту же позу.

— Все книги сожгли, – сказал император. – История, грамматика – все пропало. Когда Маати мне написал, я не принял его слова всерьез. Да и сейчас не верю, что он добьется успеха.

Синдзя так опешил, что перелил вино через край и по столу расплылась красная, точно кровь, лужа. Идаан вскинула брови:

— Он тебе писал?

— Много лет назад и лишь однажды. Маати говорил, что ищет способ вернуть андатов, и просил меня о помощи. Я отказал.

— Прости, высочайший. – Синдзя и не подумал вытереть пролитое вино. – Но почему я слышу об этом только сейчас?

— О письме я тут же забыл – Киян умирала. Да и внимания оно не стоило. Андаты покинули мир, и нет силы, которая может их вернуть.