Книга Война среди осени. Расплата за весну, страница 276 – Дэниел Абрахам

Глаза болели, ломило спину. Пальцы затекли, а позвоночник стал как деревянный. Уже много дней Ота корпел над бумагами, разбирал отчеты, донесения, расписания встреч, стараясь понять, кто поддерживает Маати. Император знал: надо искать тех, кто в последние годы много путешествовал, – эти люди могли следовать за поэтом. Еще стоило выяснить, не пропадают ли припасы из кладовых и кто выступает против союза с гальтами. Маати хвастал, что ему помогает надежный человек. Видят боги, тут есть кого подозревать! Двор кишит мелкими интриганами. Распутать паутину, которую они сплели, не проще, чем вытянуть ниточку из целого гобелена.

В довершение всех бед, хоть, как заметила Идаан, у него и тысячи слуг, попросить о помощи некого. Даже если Маати солгал и тайного сторонника у него нет, нельзя допустить, чтобы по дворцам пошли сплетни. Поэта необходимо найти, но знать об этом не должен никто – ни гальт, ни западник, ни одна живая душа.

Все бумаги несли в императорские покои. Здесь уже было не повернуться, ящики громоздились до самого потолка. Единственной союзницей Оты стала Идаан – богам, похоже, нравились злые шутки.

Она спала на диване с шелковой обивкой, рядом лежали отчеты о грузах, которые прошли через гавань за последние две недели. Глаза Идаан двигались под сомкнутыми веками, но дышала она спокойно. Ота взял тонкое шерстяное одеяло и укрыл сестру.

Не то чтобы он собирался принять изгнанницу с распростертыми объятьями и вместе с ней начать охоту на Маати, просто работа оказалась так велика, что одному не справиться. Кроме них, о беде знал один человек – Синдзя, но он собирал с Баласаром флот для спасения Чабури-Тана. Идаан изучила поэтов, как ни одна женщина в мире: когда-то она хотела убить одного и стала любовницей другого. А еще она прекрасно разбиралась в придворных интригах и знала привычки тех, кто живет, скрываясь от чужих глаз. Кто бы повел расследование лучше?

Ота сестре не доверял, и все-таки решил на нее положиться. Хотя бы сейчас, а там время покажет. Он уже давно понял, что всего предугадать нельзя.

О том, чтобы сразу лечь, и думать было нечего – все равно заснуть не получится. Глаза слипались, но у него ныла каждая косточка – слишком долго просидел за столом. Ота знал, этот рабский труд еще выйдет ему боком. Силы уже не те. Вот прогуляется, разомнет суставы, тогда можно и в постель.

Стражи у дверей склонились в позах почтения. Ота кивнул и направился в южные чертоги. На нем был скромный халат из серого с красными нитями хлопка. Ткань прекрасного качества, но покрой незатейливый. В такой одежде императора легко могли принять за утхайемца, а то и за старшего слугу. Ота опустил голову, надеясь, что его не узнают.

Огромные залы дворца поражали великолепием. После гальтского нашествия многое исчезло – не осталось картин и статуй, пропали драгоценные камни, но гигантские колонны, закованные в медь, и окна из прозрачнейшего стекла еще напоминали о былом величии. Деревянные полы сверкали лаком, хоть на них и появились царапины и выбоины.

В неприметных медных чашах курились благовония, наполняя воздух ароматами сандала и шалфея. Даже в этот поздний час в опустевших покоях пели рабыни. Будто сверчки, подумал Ота.

Спину немного отпустило, а вот ноги стали побаливать. Ота совсем уже было поверил, что гуляет по дворцам никем не узнанный, и тут его заблуждение развеяли. На другом конце зала появился слуга в золотистых одеждах и зашагал прямо к императору. Тот ждал. Человек изобразил позу почтения и извинения.