Книга Война среди осени. Расплата за весну, страница 286 – Дэниел Абрахам

Услышав шаги, Вандзит обернулась и поправила халат. Из хлопковых складок на поэта глянули черные глазки андата. Она кормила его грудью! На вздох Маати замер, пораженный открытием. Хотя, если подумать, что в этом такого? В молоке андат, конечно, не нуждался, но таким задумала его Вандзит. Размягченный Камень играл с поэтом в фишки. Три Как Одно завораживали узлы. А сейчас, впервые в истории, андат и его хозяйка стали ребенком и матерью. Кормление грудью, подумал Маати, символизирует эту связь.

— Доброй ночи, Маати-кво, – сказала Вандзит. – Я думала, сюда никто не придет.

Поэт изобразил позу раскаяния, но девушка помахала рукой, чтобы он не извинялся. Под холодной луной она была похожа на привидение. Глаза и ротик андата словно поглощали свет, а его кожа сияла. Маати подошел.

— Не могу уснуть. Сегодня за ужином как-то нехорошо получилось.

— Я об этом думала. Ашти Бег и остальным сейчас трудно. Думаю, нелегко справиться с такими чувствами.

— С какими?

Она пожала плечами. Андат загулькал, с интересом рассматривая свои коротенькие бледные пальчики.

— Они так долго и усердно работали, а тут другая женщина и пленяет андата, и получает ребенка, все сразу. Ашти, наверное, это гложет. Она грубит не со зла, просто ей больно, вот и срывается. Однажды у нас было такое, с собакой. Ее переехала телега и сломала позвоночник. Бедняжка выла всю ночь. Все думали, она просит о помощи, но она пыталась укусить любого, кто к ней подходил. С Ашти-тя происходит то же самое.

— Ты так считаешь?

— Да. Она хорошая, Маати-кво. Наверное, даже не понимает, что делает.

Поэт скрестил руки на груди:

— Тебе, наверное, тоже нелегко.

Захотелось ее испытать, но Маати не знал, как бы это сделать. Лицо девушки осталось безмятежным, точно чистое небо.

— Я счастлива, – сказала она. – Все оказалось совсем не так трудно, как я думала. Только устаю от него, но это, наверное, у всех матерей так. Я выбрала ему имя. Моего двоюродного брата звали Цийят. Он таким же был, когда пришли гальты.

— У андата уже есть имя. Ясный Взор.

— Я хочу дать еще одно. Такое, которое будем знать лишь мы втроем. Ведь вы ему почти как отец.

Поэт открыл рот, но так и не нашел, что сказать. Рука Вандзит скользнула в его ладонь, их пальцы переплелись. Девушка улыбалась так искренне и невинно, что Маати тряхнул головой и рассмеялся. Они замерли на несколько долгих вздохов – он стоял, Вандзит сидела рядом, а на коленях у нее нетерпеливо ерзал андат.

— Как только Эя пленит Израненного, мы все сможем вернуться, – сказал Маати.

Вандзит не то кашлянула, не то усмехнулась и выпустила его руку. Поэт взглянул на нее. Она подняла глаза и улыбнулась.

— Замечательно. Эе, наверное, тоже сейчас трудно. Вот бы ей как-нибудь помочь.

— Мы сделаем все, что сможем. Наверное, этого хватит.

Вандзит не ответила. Она подняла руку, указывая вдаль:

— Самая яркая звезда. Видите? Там, над деревьями.

— Вижу.

То была одна из странствующих звезд, что медленно плыли по ночному небу.

— А вокруг нее луны. Целых три.

Маати рассмеялся, качая головой, но девушка, похоже, говорила вполне серьезно. Поэт умолк.

— У звезды есть луны?

Вандзит кивнула. Он снова посмотрел на золотистый огонек в небе. Нахмурил брови, потом улыбнулся:

— Покажи мне их.

Утром, когда флот вышел из Сарайкета, ударили первые осенние заморозки. Дюжина кораблей с яркими парусами была уже далеко от берега, на мачте каждого развевались два флага – хайемский и гальтский. Теперь Ота не мог разглядеть ни матросов, ни даже Синдзю в пестром одеянии полководца. Суда Фарера Дасина и других союзников стояли на якоре, их еще не подготовили к плаванию.