Книга Война среди осени. Расплата за весну, страница 313 – Дэниел Абрахам

Ота до боли в пальцах сжал каменные перила. Сердце заныло от ужаса. Ты не знаешь, хотел выкрикнуть он. Это твоя сестра! Ты ничего не знаешь! Его трясло. Зал переполнился ревом толпы, над ней взлетали крики шептальников, а его сын стоял, гордо подняв голову и расправив плечи.

— Есть среди нас и те, кто видит в этих событиях добрый знак. Они думают, с возвращением андата наши беды кончились. На самом деле они только начинаются, и ни я, ни…

Ота вскочил и зашагал по узенькому проходу обратно. Он хватался за стену, чтобы не упасть. В сумрачных коридорах император наконец взял себя в руки. Думал, ему будет стыдно, ведь он не смог обратиться к людям, как сделал это Данат. Но Ота не чувствовал стыда. Только злость.

Он схватил за рукав первую же служанку и развернул к себе. Та начала браниться, но увидела, кто перед ней, и побледнела.

— Брось все дела, – сказал Ота. – Найди Госпожу вестей. Пусть идет в мои покои. Немедленно.

Наверное, женщина ответила какой-то позой – послушания или глубокого почтения, или выбрала еще какой-то из сотен жестов особого хайятского языка. Ота этого уже не видел.

Вернувшись в свои покои, он приказал подать дорожную корзину. Вытащил из шкафов самые скромные халаты и стал запихивать их в нее, словно простую рабочую одежду. Стенки из тонких прутьев поскрипывали. Слуги робко тянули руки, желая не то помочь, не то остановить императора. Он выгнал их. Нашел восемь пар одинаковых кожаных башмаков, сунул три пары в корзину, зарычал и выбросил лишние. У него только две ноги. Ота не заметил, как вошла Госпожа вестей. Та ойкнула, будто наступила на мышь.

— Отлично, – сказал император. – Есть на чем писать?

Она достала из рукава книжечку и длинный, тонкий уголек. Ота продиктовал полдюжины имен – всех глав знатнейших семейств. Подумал и добавил к ним Баласара Джайса. Госпожа вестей торопливо царапала по листу, уголь пачкал ей пальцы.

— Это мой Верховный Совет, – сказал император. – Я наделяю этих людей всей полнотой власти, они будут править Империей, пока мы с Данатом не вернемся. Понятно?

— Высочайший, – произнесла женщина, побледнев, – но такого никогда… Власть императора нельзя… Джайс-тя даже не…

Ота стремительно подошел к ней. В ушах стучала кровь. Госпожа вестей отшатнулась, ожидая удара, но император просто выхватил у нее книжку. Уголек упал, Ота поднял его, перевернул страницу и записал все, о чем говорил. Женщина разевала рот, как пойманная рыба.

— Двор… Утхайем… Совет, наделенный исключительной властью?.. Это… это невозможно.

— Возможно.

— Простите, высочайший, но ваше повеление меняет все! Вы попираете традицию!

— Иногда я так делаю. Прикажи седлать коня.

Отряд сына был невелик – дюжина воинов с мечами и луками и две паровые телеги, в задней части которых соорудили что-то вроде шатров из грубой ткани. Данат надел шерстяные охотничьи одежды. Ота в красной кожаной куртке подскакал к сыну на длинноногом жеребце. Плетеная корзина похлопывала коня по боку.

— Отец. – Данат не изобразил никакой позы, но с вызовом поднял голову.

— Я слышал твою речь. Ты поступил опрометчиво. Выходит, я приказал тебе убить нового поэта? И как же ты собираешься это сделать?

— Мы поедем на север, в Утани. Город стоит в центре, оттуда будет легко добраться в любой конец страны, как только мы выясним, кто поэт и где он.