Книга Тень среди лета. Предательство среди зимы, страница 159 – Дэниел Абрахам

— Не совсем, – ответила Митат.

С моря подул зябкий ветер, а солнце, клонящееся к закату, только удлинило тени и окрасило все оранжевым. Флаги над домом охраны затрепетали, зашуршали, как чей-то голос из-за стены. Стражники открыли дверь, кивнули караульным внутри и пригласили Амат с помощницей, подругой и первой настоящей союзницей во всем этом неприятном деле, войти.

— Если думаешь об уходе – вместе с твоим другом, – у меня две просьбы. Во-первых, дождемся слушания. Во-вторых, дай мне предложить мои условия. Если не договоримся, отпущу тебя с благословением.

— Моя кабала была довольно суровой, так что…

— Ой, не будь дурочкой! – перебила Амат. – Ты ведь заключала договор с Ови Ниитом? А между моими условиями и его – большая разница.

Митат улыбнулась – немного печально, как показалось Амат, – и жестом дала согласие. В караульном помещении Амат заплатила за охрану, подписала и заверила документы, взяла копию для отчетности. На следующий лунный цикл она и ее подопечные получили все привилегии честных обитателей Веселого квартала. Она отправилась обратно со своими пятью попутчиками, но все такая же одинокая.

У лотка старого лавочника ее пленил запах чесночных колбасок. Как же хотелось остановиться, отослать прочь охрану и устроиться где-нибудь вместе с Митат, поболтать по душам, как подруги! Амат выяснила бы, за какую цену та согласилась бы остаться, и заплатила бы не торгуясь. Но стражники не давали им ни сбавить шаг, ни поговорить наедине. Да и Митат не согласилась бы. Амат сама понимала, как это неразумно: Марчат Вилсин наверняка сейчас бьется в отчаянии, а его, как оказалось, нельзя недооценивать. Опасно было даже выходить из заведения. И все же хоть сколько-нибудь простая жизнь звала, манила, соблазняла…

Амат шаг за шагом двигалась вперед. Придет время и для покоя, говорила она себе. Потом, когда раскроется гальтский заговор и расследование переложат на кого-то другого. Когда смерть ребенка будет отомщена, ее город избавится от угрозы, а душа – от мук совести. Когда Амат снова станет собой, если от прошлой ее еще что-то осталось, – или создаст себя заново.

У парадного входа в заведение дожидался гонец – совсем молоденький, не старше Лиат, но в одежде цветов правящего Дома. Послание от хая Сарайкета, поняла Амат. У нее замерло сердце.

— Ты ищешь Амат Кяан? – спросила она.

Юноша с близко посаженными глазами и тонким носом принял уважительно-утвердительную позу. Позу придворного.

— Ты ее разыскал.

Гонец вынул из рукава письмо с хайской печатью. Амат вскрыла его тут же, на улице. Почерк был прекрасным, как и во всех посланиях из дворца, и так изобиловал вензелями, что буквы узнавались с трудом. Впрочем, Амат уже приноровилась его разбирать. Она вздохнула и приняла позу благодарности.

— Я все поняла, – сказала она. – Ответа от меня не будет.

— Что случилось? – спросила Митат, войдя вместе с остальными. – Дурные вести?

— Нет, – пояснила Амат. – Обычная проволочка. Хай отложил слушание на четыре дня. Другая сторона желает подготовить ответ.

— Вилсин?

— Полагаю, да. На самом деле это и нам на руку. Теперь у нас больше времени на подготовку.

Амат остановилась посреди передней комнаты, похлопала сложенным письмом по краю игрального стола. В глубине гостевой половины, где клиенты выбирали себе женщин, раздался девичий смех. Странный звук, подумала Амат. Ей сейчас всякое проявление радости казалось странным. Будь она Марчатом Вилсином, можно было бы сыграть в последнюю игру: бросить дротик в небо и понадеяться на чудо.