Книга Тень среди лета. Предательство среди зимы, страница 237 – Дэниел Абрахам

Маати выбрал чайную в самом центре квартала, где собирались компании и торговцев, и кузнецов. Там он как бы между делом поспрашивал о Доме Сиянти: где можно найти их посыльных и вообще, что о них говорят.

Коричневая мантия поэта вызывала у посетителей чайной уважение, как ему казалось незаслуженное, но в то же время не располагала к общению по душам. И только спустя три ладони Маати наконец сумел добыть полезную информацию. Распорядитель союза независимых серебродельцев получил весточку из Дома Сиянти. Посыльный сказал ему, что подписанные контракты могут быть доставлены в Дом Нан, но только после того, как их зашьют и опечатают. Маати поблагодарил этого человека, присовокупив к словам признательности две полоски серебра, направился к выходу из чайной и запоздало спохватился, что не узнал, как добраться до Дома Нан.

Пожилой мужчина в красных с желтым одеждах и с круглым и бледным, как луна, лицом услышал, о чем расспрашивал поэт, и вызвался его проводить.

— Вы Маати Ваупатай, я знаю кое-что о вас, – сказал луноликий по дороге.

— Надеюсь, ничего предосудительного, – ответил Маати.

— Обычные слухи. Не зря говорят, что топливо Мати – не золото и серебро, а скорее вино да слухи. Меня зовут Ошай. Рад возможности познакомиться с поэтом.

Они свернули на юг – дым и гвалт квартала кузнецов остались позади, – и когда оказались на узкой и тихой улице, Маати оглянулся назад, приготовившись снова увидеть человека в темном плаще. И снова никого.

— Говорят, вы приехали, чтобы познакомиться с нашей библиотекой, – сказал Ошай.

— Все так. Дай-кво пожелал, чтобы я провел для него кое-какие исследования.

— Понятно. Жаль только, что ваш визит пришелся на такое неспокойное время. Престолонаследие всегда и для всех проходит непросто.

— Меня это не касается, – сказал Маати. – Придворная политика и хранящиеся в библиотеке свитки – вещи малосовместимые.

— Я слышал, у хая сохранились книги Империи, написанные еще до Войны.

— Верно. Некоторые даже древнее, чем копии в собрании дая-кво. Но в остальном библиотеки дая-кво, конечно, богаче собрания хая Мати.

— И все же дай-кво мудр, что этим не ограничивается. Никогда не знаешь, какие находки ждут впереди, – сказал Ошай. – А в нашей библиотеке он рассчитывает найти что-то конкретное?

— Это сложно объяснить, – ответил Маати. – Только не обижайтесь, просто…

Ошай с понимающей улыбкой махнул рукой, как будто и не думал обижаться, но было в его облике что-то странное – усталость или даже пустота в глазах.

— Уверен, поэты знают много такого, что недоступно моему пониманию, – произнес он и тут же уверенно предложил: – Вот сюда, так можно срезать путь.

Ошай взял Маати за локоть и увлек в узкую улочку. Дома здесь были беднее, чем те, что возле дворцов и даже в квартале кузниц. Ставни потрескались от непогоды, а двери на уровне земли и зимние на вторых этажах висели не на металлических петлях, а на дешевых кожаных. Улица была безлюдной, почти все ставни закрыты. Ошай, хоть и ускорил шаг, держался уверенно, поэтому и Маати решил, что беспокоиться не о чем.

— Сам-то я не бывал в нашей библиотеке, – проговорил Ошай, – но слышал о ней множество впечатляющих историй. Эти книги и свитки – в них же заключена вся мощь людских умов. Нет, обычному человеку трудно такое постичь.