Книга Тень среди лета. Предательство среди зимы, страница 241 – Дэниел Абрахам

Первым сошел с помоста хай Мати. Слуги помогли ему сесть в паланкин, другие подняли паланкин и вынесли из зала.

Затем удалилась Идаан.

А уже после нее должны были покинуть зал все остальные, согласно положению семей и старшинству внутри этих семей. Идаан, сознавая, что всего лишь через полторы ладони зал торжеств опустеет, быстрым шагом прошла по беломраморным коридорам в комнату для отдыха.

Слуг сразу отослала, заперла дверь и дала волю слезам – рыдала, пока в душе не поселилась пустота. Потом умыла лицо холодной водой из глубокой каменной чаши, аккуратно разложила перед зеркалом краску для век, румяна, белила и губную помаду и спокойно, методично превратила свое лицо в маску.

Да, конечно, пойдут разговоры. Отец проявил слабость, повел себя как обычный человек, что недостойно хая, – Идаан уже ненавидела всех, кто найдет в этом повод для шуточек, – но придворным сплетникам и без этого было что обсудить. Например, громкий голос Адры и его гордую осанку. Даже то, что он слегка растерялся, когда был нарушен ритуал, пойдет только на пользу его репутации.

Впрочем, это все мелочи. Главное то, что для всех, кто присутствовал на церемонии, стало ясно: дочерью хая ей оставаться недолго, а сестра хая ниже по статусу, чем дочь. Для них Дом Ваунеги приобретает товар, который очень скоро потеряет в цене. Люди станут говорить друг другу, что это не иначе как брак по любви, и притворяться, будто чуть ли не до слез растроганы.

Идаан подумала, что, наверное, было бы честнее просто сжечь город дотла со всеми его обитателями, включая и ее саму. Так раскаленное железо очищает и заживляет рану, в которую попала грязь. Картинка возникла в голове и сразу исчезла, но принесла облегчение.

В дверь постучали. Идаан расправила одежды и открыла. На пороге стоял Адра, за ним – его слуги. И он все еще был в ритуальных одеждах.

— Идаан-кя, – сказал он, – я надеялся, что ты придешь на чаепитие с моим отцом.

— Я приготовила дары для твоего достопочтенного родителя. – Идаан указала на огромную, размером с борова, коробку, упакованную в цветную бумагу и яркие ткани, которая уже была привязана к длинному шесту. – Только поднять не в силах. Может, твои слуги мне пособят?

Двое слуг вышли вперед и, взявшись за шест, подняли дары Идаан на плечи.

Адра принял позу приказа, Идаан в ответ – позу повиновения и последовала за ним из комнаты для отдыха.

Они шли по садам бок о бок, но не касаясь друг друга. Идаан чувствовала взгляды людей, мимо которых они проходили, и старательно сохраняла скромное и даже застенчивое выражение лица. К тому времени, когда они добрались до дворца Ваунеги, у нее даже щеки онемели от усилий.

Далее они в сопровождении свиты прошли по коридору со стенами из инкрустированного жемчугом розового дерева и оказались в летнем саду, где под карликовым кленом сидел в кресле Даая Ваунеги и мелкими глотками пил чай из каменной пиалы. Кожа у него будто задубела от ветра, но лицо было добрым. Эта картина напоминала гравюру на дереве времен Империи – почтенный старец предается созерцанию.

Коробку с дарами поставили на стол перед отцом Адры, словно обед.

Даая опустил пиалу и принял позу, приказывающую слугам удалиться.

— Сад закройте, никто не должен войти, – сказал он. – Нам с детьми многое надо обсудить.