Книга Тень среди лета. Предательство среди зимы, страница 95 – Дэниел Абрахам

Конечно, здесь Амат лукавила, но иначе было нельзя. Она уже отправила три похожие шкатулки кое-кому из горожан, которые могли бы поддержать ее при неудачном стечении обстоятельств. Их согласие имело цену ровно до тех пор, пока они были честны с ней. Конечно, без мелких хищений не обойдется: где-то, несмотря на замок, исчезнут две-три серебряные полоски, где-то вместо крупного камня будет лежать другой, поплоше и подешевле. Впрочем, все четыре ларца вряд ли опустеют, а больше беспокоиться не о чем.

Посыльный изобразил признательность и удалился по лестнице. Амат поняла, чему научил ее Сарайкет через Ови Ниита. Теперь судьба не застанет ее врасплох, без денег. На эту мысль ее навела практика великих родов Империи в эпоху упадка. Аннан, конечно, не поверит, что Мадж и скорбный торг ни при чем, но поймет по ее ответу, что болтать на сей счет не стоит. Иного и не требуется.

Следующие полторы ладони она листала договоры, делая пометки сразу в двух экземплярах – для себя и для Вилсина. Сезон подходил к концу, и менять что-либо в формулировках было поздновато. Однако к каждому договору прилагались два-три письма с уточнениями сроков или поправками в терминах и определениях, а такие мелочи, если их не выверять, способны погубить любую контору.

Амат прошла их все по порядку, проверила точность переводов на гальтский и хайятский, отметила нестыковки и места, которые можно было понять двояко. Она занималась этим долгие годы, но сейчас работала машинально и без малейшей радости.

Дойдя до последней страницы, Амат проверила, высохла ли тушь, скатала разные комплекты документов в трубки, перевязала ленточками и упрятала в легкий кошель: в рукаве они уже не помещались. Потом взяла трость и вышла в город, направляясь на север, к Дому Вилсинов. Прочь от Веселого квартала.

Когда она прибыла на просторное Вилсиново подворье, следователи утхайема были уже там. Слуги в тонких шелках толпились перед фонтаном, судачили и поглядывали на улицу из-за бронзового гальтского Древа. Амат при виде их смешалась. На нее вдруг напал необъяснимый страх. Она загнала его в глубину души, как в последнее время поступала со всеми своими чувствами, и направилась мимо незнакомцев в приемные покои Марчата.

Перед тяжелой двустворчатой дверью сидел крысомордый лизоблюд-управляющий, Эпани Дору. При виде Амат он поднялся в позе приветствия – уважительной ровно настолько, чтобы создать впечатление искренности.

— Вилсин-тя пожелал увидеть документы, – сообщила Амат, принимая ответную позу.

— У него сейчас люди из суда, – произнес Эпани извиняющимся тоном.

Амат посмотрела на запертые двери и вздохнула. Потом жестом спросила, долго ли еще. Эпани ответил расплывчато, с намеком, что увидеть начальника до заката вряд ли удастся.

— Что ж, это может и подождать, – сказала Амат. – Стало быть, из-за скорбного торга? Поэтому на него наседают?

— Полагаю, да, Амат-тя, – ответил Эпани. – Как я понял из разговора со слугами, хай хочет поскорее распутать и забыть это дело. К нему уже ходатайствовали о понижении ставок.

Амат щелкнула языком и покачала головой.

— Да, со скорбным торгом хлопот не оберешься, – сказала она. – Жаль, что Вилсин-тя вообще с ним связался.

Эпани принял позу согласия и печали, но Амат на миг почудилось в ней нечто большее. Быть может, он знает? Неужели Марчат посвятил его в то, что утаил от нее? Взял его в сообщники? Амат оформила эту мысль и убрала из головы прочь, словно спрятала в рукав, после чего сложила руки в вопросительном жесте.