Книга Зелёная пантера, страница 139 – Тория Кардело

Джастин полагал, что последнее – или, может быть, всё вместе. Но до конца её так и не понимал. Ему даже нравилась её непокорность. Гордость, высокомерие, стройный стан, царственная поза – всё это вызывало в нём бурную страсть к этой женщине. Желание не стихало уже тринадцать лет.

Однако её отказ повиноваться целиком и полностью он компенсировал сполна. Заставлял её вместе с ним проводить часы в семейной святыне и молиться на Маунвертов, дабы искупить вину лорда Эскаланта Сэварта, посмевшего лишить жизни самого Говарда.

И она даже молилась. Склонялась перед костями, дремлющими в безмолвных гробницах, перед безглазым черепом врага семьи. Протягивала к нему руки и сжимала ладонь Джастина, который произносил свои клятвы вместе с ней.

Впрочем, клятвы ли это?

Скорее разговоры с мертвецами – или с самим собой. И немного с Дианой, конечно. Она к ним охотно присоединялась. В такие моменты на её запястье, словно подчеркивая их связь, начинало пульсировать древо кровавого ритуала, который они заключили много лет назад.

В будущем он собирался жениться на Элинор Вульфорд, как они решили вместе с Эбнером, и не планировал нарушать договорённость. Но Элинор – лишь незаменимый стратег в военных планах, а Диана – его страсть и тайная королева.

И вот сейчас глаза Дианы сверкнули, как осколки стекла, а губы изогнулись в загадочной полуулыбке. Она указала на двоих эрлингов, молча стоящих рядом. Массивные фигуры северных громил застыли, словно статуи.

Под взглядами сразу двоих командующих эрлинги почтительно поклонились; ткань едва не выскользнула из могучих ладоней.

— Лорд Маунверт. – Рагнар рывком развернул перед ним великолепную мантию.

Джастин с азартом и жадностью смотрел, как шёлковая ткань, украшенная самоцветами и неизменным фамильным символом, заструилась нитями лунного света. В рукавах и в изнаночной части блестели вшитые магические кинжалы, на каждом – изображение зелёной пантеры.

— Дар из Сцеберга. Наши лучшие кузнецы перековали мантию вашего отца. Лезвия из эрлингской стали прочнее зубов тигра. Даже боги смерти^[7] не затупят и не сломают их. А магия Маунвертов будет жить в них вечно.

Джастин протянул руку к мантии и коснулся гладкой ткани. Мягкая, приятная на ощупь и чуть согревающая.

— Ваш отец благословил эту мантию для вас, – добавил Торген.

Забавно, что бывшие стражники Северной башни теперь сотрудничают с лучшими кузнецами Сцеберга.

Связи со мной дают свои плоды.

Благословение отца. Всё-таки он успел сотворить его перед смертью, вплетя в нити самой мантии. Джастин чувствовал его. Оно ощущалось невидимыми струями тепла, стоило только прикоснуться к ткани.

Джастин помнил: чтобы полностью подчинить магическое оружие, нужно убить предыдущего хозяина или получить его благословение, даже от родственника. Или стать выбором самого оружия – разумеется, по кровному родству с прошлым владельцем. Например, потому, что все остальные члены семьи мертвы.

После благословения или убийства оружие могло подчиниться нескольким новым хозяевам сразу, но мантия отца поневоле полностью принадлежала только Джастину: он был единственным и последним Маунвертом.

Эрлинги восстановили лишь вместилище для магии, но колдовство отца дремало там всегда. Джастин замер на месте. Его завораживала сама мысль, трепетная, всесильная, всеохватывающая, вселяющая надежду, что в этих фамильных кинжалах находится мощь лорда Говарда.