Книга Злая: Детство, страница 15 – Грегори Магуайр

Бедный пилигрим надеялся получить совет от важной шишки о том, куда квадлингам жаловаться на произвол Изумрудного Города. Но он просчитался с выбором. Владыка Тропп не имел никакого влияния на выскочку-Волшебника, этого проходимца, что сверг Пасториуса, регента Озмы. Владыке Троппу не было никакого дела до судьбы болотных квадлингов, хоть Манникин и Край Квадлингов и имели общую границу. Его это не интересовало.

Черепашье Сердце оказался не в том месте не в то время. Незадачливый посол своего народа, предвидевший вторжение, но сохранивший наивную веру в дипломатию.

Он явился ко двору без приглашения, с приветами от Мелены и её мужа-священника. «Она просила передать вам, что они собираются покинуть Раш-Маргинс. Я рассказал им о нашей беде, и потому они решили отправиться к нам, сделать что-нибудь хорошее для моего народа. Они намерены стать миссионерами среди квадлингов. Вы должны гордиться ими».

Владыка Тропп поверил утверждениям квадлинга. Его вторая дочь, Софелия, умерла от гриппа, не оставив потомства, и продолжение рода Владык зависело от единственной дочери леди Партры – Мелены. Но внучка-наследница уже однажды сорвалась с привязи, и теперь по пустошам Венд-Хардингс ковыляла где-то маленькая девочка по имени Эльфаба Тропп – будущая Владычица. Вероятно, росла неграмотной босячкой. Если Мелена и её семья решат забраться в самые хляби болотного края, это подвергнет опасности родовой титул и земли достопочтенного Троппа, всё его наследие окажется под угрозой расточения. И ради чего? Ради этого добродушно моргающего чужеземца, принёсшего дурные вести? Ради его невезучего рода и племени?

В приступе ярости Владыка Тропп распорядился избавиться от невиновного. Впоследствии, когда местная стража проводила дежурные расспросы о дальнейших печальных событиях – скорее для проформы, – достопочтенный Тропп невнятно сообщил им, будто бы квадлингский стеклодув сам предложил себя в жертву, чтобы отомстить духам засухи, поразившим страну. Вершить это недоброе дело спонтанно собралась толпа, что не так уж необычно для людской натуры. «Человеческое жертвоприношение» – с этими самыми ироничными кавычками – было занесено в протокол. Но то, что засуха вскоре пошла на убыль, и впрямь придало убийству некий оттенок легитимности. Печально, но что поделаешь. Мало-помалу начали распространяться слухи, и в какой-то момент весть добралась до родных болот пророка.

Убитый так и не узнал, что в тот час, когда он явился ко двору Владыки Троппа, внучка вельможи также находилась в усадьбе Колвен-Граундс – в последний раз в своей жизни.

Приближался срок вторых родов, и обрывочные воспоминания о рождении Эльфи породили в душе Мелены гнетущее предчувствие. Нет, ей определённо понадобится помощь знающего врача – а не щербатой насмешливой повитухи из Венд-Хардингс. Она уговорила няню сопроводить её назад, к родителям и деду, – впервые после побега. Разумеется, Эльфабу она оставила с Фрексом: Мелена не готова была выставлять своё зелёное дитя на всеобщее обозрение в парадных залах Владыки. Она всё ещё лелеяла надежду, что это существо вырастет и обретёт более благопристойный оттенок кожи. (В Колвен-Граундс няня, как и требовалось, хранила молчание по этому поводу.)

Для полноты картины в доме её детства Мелену устроили для тайных родов в задней комнате с видом на конюшни. Там под присмотром врача и двух сиделок она родила дочь Черепашьего Сердца – как раз в тот момент, когда его убивали во внутреннем дворе усадьбы. Тогда она об этом не знала. В родах разум сосредотачивается на одном. Гул крови в ушах и крик в собственном горле заглушали ей все прочие звуки – даже шум толпы с другой стороны дома.